Что такое джук тур: Роль изобразительных средств языка в стихотворении Коста Хетагурова «Джук-тур» – Картинки Джук-тур дикий баран (37 фото) ⭐ Забавник

Содержание

Путешествие по Верхней Волге на Nissan Juke — журнал За рулем

Компактные кроссоверы считаются сугубо городскими обитателями. Некрупные габариты в сочетании с высокой посадкой, короткими свесами и хоть сколько-нибудь повышенным клиренсом — идеальный вариант для горожанина, а лучше — горожанки, каждый день принимающей вызов сугробов, бордюров и тесных парковок. Но значит ли это, что обладатель такого автомобиля обречен выезжать за пределы населенного пункта только на общественном транспорте? Чтобы ответить на этот вопрос, мы взяли самый популярный кроссовер-компакт и отправились на Верхнюю Волгу.

JUKE_058

Куда и зачем?

Верхнее Поволжье — образование странное. Википедия небезосновательно утверждает, что таковым можно считать области, через которые «Великая русская река» протекает до момента встречи с Окой — то есть формально «Верхняя Волга» — это Тверская, Московская, Ярославская, Костромская, Ивановская и даже Нижегородская области. Если спросить кого-нибудь из знакомых, что стоит относить к Верхнему Поволжью, в ответ наверняка услышишь некую лингвистическую невнятицу, в которой можно будет разобрать Углич и, возможно, даже Калязин. На самом же деле все гораздо любопытнее. Конечно, объехать даже потенциально самые интересные места Верхней Волги в рамках одного путешествия, которое уложилось бы в один уик-энд, просто нереально. Поэтому, собираясь открыть для себя эту таинственную (несмотря на географическую близость) местность, мы решили, что доедем до Мышкина по левому берегу Волги, оттуда переберемся на правый и вернемся через Углич и Калязин. Причем мостом будем пользоваться только по дороге туда.

Придется, конечно, дважды проехать через Углич, но это не самая большая на свете неприятность. Куда хуже скудость сведений: сайты местных администраций и музеев информативностью не блещут, так что при подготовке поездки приходилось полагаться на воспоминания блогеров, которые посещали интересующие нас места год-два, а то и несколько лет назад. Что там осталось из увиденного и запечатленного — вопрос, на который мы и ответим.

JUKE_324

Нелинейная география

Если для поездки у вас есть только «общечеловеческие» выходные, выезжать лучше заранее — иначе избежать заторов на трассе М8 не удастся. Мы же пошли на военную хитрость, сбежав от работодателя в пятницу — и насладились свободной дорогой, попутно сочувствуя пробивающимся в столицу бедолагам — хвост растянулся на несколько километров. Свернув с магистральной трассы в сторону Сергиева Посада, через пару десятков километров прощаемся с образцово-показательным покрытием. В принципе, можно было бы остановиться и в Троице-Сергиевой лавре и посетить усадьбу Саввы Мамонтова в Абрамцево — последняя представляет собой пусть и небольшой, но весьма интересный и грамотнейшим образом организованный музей искусств — мы же мчим дальше, к достопримечательностям куда менее раскрученным.

Волгу пересекаем в Угличе и по совсем уж «уставшей дороге» направляемся в сторону Мышкина. И перед самым городом уходим влево — в сторону деревни Мартыново. Здесь нас ждет Музей Кацкарей — прелюбопытнейшее заведение в деревенской глуши.

Кацкари — это такой микроэтнос, вполне русские люди, но со своей системой примет и верований и весьма забавным языком, который они бережно хранят и с удовольствием «бахорят» на нем с туристами. Где еще узнаешь, что существует, например, отдельное слово, описывающее холодное и дождливое лето — «неслетьё»? Помимо предметов деревенской утвари, о которых подробно рассказывают уже на вполне понятном русском, тут можно увидеть настоящий спектакль-перформанс и насладиться местной кухней — за обед из шести блюд просят всего 192 рубля с человека, но предупредить о своем приезде нужно заранее: все-таки готовить в настоящей печи занятие не на полчаса.

JUKE_364

Насладившись кацкарским гостеприимством, отправляемся в Мышкин. Когда-то этот город натуральнейшим образом «загибался», растворяясь в окружающем пейзаже. Но потом кто-то умный придумал легенду о «мышином» происхождении названия. Мышиная тема при всей своей несуразности обеспечила городу поток туристов, и теперь заезжих путешественников потчуют рассказами об алкогольном короле Петре Смирнове (сопровождая экскурсию дегустацией соответствующего продукта), а также зазывают в музей техники, смотреть в котором, по большому счету, нечего, но экскурсовода слушать все же интересно.

Пожалуй, самая неожиданная и по-настоящему интересная достопримечательность — мемориал, открытый к 60-летию Победы. Исполненный в худших традициях советского монументального зодчества, он заслуживает внимания по одной причине: на стелах из черного гранита здесь выгравированы строки из подлинных писем погибшего красноармейца Ивана Орлова. Читать их спокойно невозможно — особенно впечатлительные наверняка захотят вернуться к господину Смирнову. А оттуда уже в гостиницу.

Тянь-Шань 2013г. День 15 — ущелье Джуку

28 июля — день 15

перевал Джуку — ущелье Джуку

расстояние: 38,9 км
набор высоты: 235 м
ходовое время: 3:53 ч
высота ночевки: 2096 м

Профиль 15 день (28 июля)

Утро ничего хорошего в плане погоды не предвещало. Завтрак тоже готовили под дождем. Но быстро все раздуло. Мы с радостью начали сборы.
К нам подошел вчерашний «незнакомец с палаткой». Дядечка средних лет. Болгарин. Жил/работал в Болгарии/Швейцарии/Америке. Путешествует по 2-3 мес. в году один (ибо не с кем). Сказал, что учит миллионеров кататься на горных лыжах J

Спуск. О, это что-то с чем-то. Градиент хорош…
Оставили в туре записку. По классификатору весь спуск с перевала «Джууку» позиционируется как четверка. Друзья, если вот этот спуск по валунам с навьюченным на хребет рюкзаком и велом в зубах — четверка, что же из себя представляют спуски V и VI к.с.?

Спуск очень крутой. Видно, что до камнепадов и осыпей здесь когда-то была дорога. Все равно не верится как здесь ездили машины… Прослеживается тропа. Да кто же здесь ходит? Никаких признаков ни людей, ни животных здесь нет.
Спуск с велом – сплошное мучение. В сотый раз думаю, а потом и говорю Жене, что есть места, в которые нужно отправляться БЕЗ велосипеда.
На что он мне парирует, что конкретно эти места я бы без вела не посетила никогда (наверно, он все-таки прав).
Медленно, но верно спускаемся с перевала к прекрасному высокогорному озеру. Я успела заснять грызуна.

Женя снова замечает людей. Человек десять налегке спускаются к озеру с противоположной стороны.
Оказывается, в это ущелье они забрались на лошадях. Лошади внизу в базовом лагере, а они налегке идут до перевала. А вот в конце и их русский парень-гид идет. Говорит, что нам (мне и Жене) еще долго пешком идти.
Ну насколько долго мы еще посмотрим. Это все-таки спуск, а «дорога» после озера иногда даже ехать позволяет J

Спускаемся ко второму озеру. Ехать можно почаще. Красота невероятная. Да и погода разгулялась. Жара J Бирюзовая прозрачная вода так и манит. Плавает несколько уточек.
Я все еще немного кашляю, поэтому пасую, а вот Женя взбодрился в ледяной воде озера выше 3000 м J
Продолжаем спуск. Вдали виден базовый лагерь иностранцев и мирно пасущиеся коняшки.

Река Дунгуроме (очень стремный брод). Течение быстрое. Глядя на бурную воду при переходе кружится голова. А смотреть на нее все равно приходится, чтобы выбрать правильную траекторию движения. Периодически ёкает, купаться нисколько не хочется.

Пробираюсь с рюкзаком, вел мой переносит Женя, ибо я уже не рискую.

Дорога все больше напоминает свой должный вид (хотя видно, что по ней много лет никто не ездил), так… 2 следа на траве или в камнях.
Многочисленные броды в седле, встречный ветер. Едется очень медленно.

В лесочке встаем на обед. Жара. Но как это обычно бывает в горах, погода начинает стремительно портиться.
Выехали – уже стало пасмурно. Тут же побежали синющие тучи, поднялся сильный ветер. Решили в очередном перелеске поставить палатку и переждать.
Погремело, поветрило, покапало. И вот так радость — снова солнце и ясно. УРА!!!
Можно еще ехать и ехать сегодня.

В безветрие а также по более-менее хорошей дороге катится великолепно.

Вот еже и стада/юрты встречаются. Здесь по дороге уже регулярно ездят. Состояние вполне сносное!

А ели… Тянь-Шаньские ели… иногда дорога проходит через перелески. Как в сказочном лесу!
Женя сейчас меня не особо может поддержать – у него плохо уложен рюкзак. Штанина рюкзака то и дело лезет в спицы – не разгонишься. Зайцы активизировались J За час спуска я увидела семь (!) шустриков. Жаль не удалось их запечатлеть.

Совсем вечереет. Встаем в уютном местечке под деревцем.
Перед сном мучает дилемма «какой день был сложнее»: вчерашний подъем или сегодняшний спуск?

Сборник «Береза» и русский джук как хонтология поколения «Вконтакте» – Архив

 

Роботы-вершители из фильма «Москва — Кассиопея». София Ротару и ее классический хит «Луна, луна». «Плачут небеса», главный хит «фабричной» группы Тимати «Банда». «Сука-любовь», главный хит Михея и его группы «Джуманджи». «Третье сентября», лирический шлягер Михаила Шуфутинского. «Летели облака», лирический шлягер Юрия Шевчука. «Блестящие». Цой. Виктор Салтыков и ансамбль «Форум». Если бы какой-нибудь торговец вздумал составить из материала, что пошел в расход на этом диске, собственный сборник, недолго было бы и получить по лицу. Есть, кажется, только одно место, где все эти вещи сосуществуют органично, и место это — сознание человека, выросшего в России в 1990-х и начале 2000-х. Именно его слепок и являет собой эта виртуозная компиляция; произвольные связи между противоречивыми артефактами установлены с по­мощью дерганого хлопочущего бита.

Джук, чикагский электронный стиль, отличающийся учащенным ритмом и нервическими перкуссионными повадками, потихоньку набирает обороты под стать дабстепу — теперь вот и команда отечественных битмейкеров решила высказаться на тему в режиме манифеста. Джук тут лапкой потрогал разнообразную низовую эстраду вышеуказанного периода — и на человека с соответствующей культурной памятью «Береза» способна произвести сокрушительное впечатление. В исконном джуке материалом для бесконечного повторения в ритмических лабиринтах служили в основном непристойные афроамериканские выкрики; тут материалом для перемолки тоже служат непристойности — но уже эстетические: песни, который каждый узнает с трех нот, но никогда в этом не признается. Извечный конфликт между Россией айфона и Россией шансона создатели сборника решают путем лобового столкновения передовых методов с замшелым материалом — и это на удивление работает. «Береза» — это параноидальная мозговая дискотека; общий эффект от нее проще всего описать строчками из хорошей песни: «снова ко мне вернется то, что со мною было, больше уже не будет». Странное дело: вроде бы с материалом здесь произведена вполне очевидная и довольно математическая операция, однако по факту «Береза» оказывается убедительным способом преодоления поколенческой культурной травмы — путем приятия этой травмы как полноценного культурного опыта. В последнее время несколько нездоровой популярностью стал пользоваться интернет-сервис Coub, позволяющий вырезать из разнообразных видеороликов десятисекундные мемо­емкие фрагменты; так вот «Береза» более всего похожа на хит-парад акустических «коубов», на каждом из которых есть риск зависнуть до полной потери стыда. Но не совести.

 

 

«Все началось в конце 2011 года — я тогда увлекался сочинением экспериментальной музыки и искал свой жанр

. Однажды ко мне зашел друг и поставил незнакомый мне джук — треки Рашада и Спинна. Первое впечатление было двойственное, слишком уж непонятно это звучало, но стоило попробовать написать несколько набросков, как меня осенило — вот оно, вот тот драйв, которого мне так не хватало. Тут все и закрутилось. Со временем я понял, что джук дает мне как исполнителю: в нем есть очень сбалансированная свобода стиля; тут отсутствуют четкие рамки, но существует общее понимание, какие приемы использовать, куда развиваться. Если раньше я не понимал, зачем нужны люди, которые пишут клубную музыку, то теперь мне захотелось в этом участвовать — видеть и чувствовать, как толпа заводится от твоих треков, как от твоего баса людей просто сносит.

Почему джук, а не, допустим, трэп? Трэп, мне кажется, — более попсовая штука. Это стиль, где люди зачастую прямо перед вечеринкой быстро пишут ремиксы на известные треки, чтобы сразу же на танцполе их и сыграть. Это очень субъективно, но в джуке, на мой взгляд, больше идеологии и основательности. Этим он мне ближе.

 

 

 

Когда я втянулся в джук, я начал задумываться — а как можно выделиться? Быть в Петербурге в этой области на каком-то уровне не очень сложно, но хочется же делать что-то свое, что-то, что отличается от других персонажей на этой сцене — я имею в виду, в мировом масштабе. И мне как-то пришло в голову слово «береза» — то есть началось все с названия. Сначала я думал, что треки будут на основе русской народной музыки: я хотел продвигать это за рубеж и надеялся, что для них в такой продукции будет какая-то диковинка, ну что-то в духе балалаек и матрешек. Но до этого так руки и не дошли. Зато как-то раз блог Guerilla предложил для одной их компиляции, которая так и не вышла, сделать джук-ремикс на Сосо Павлиашвили. Я сначала подумал — ну что за ерунда? Строил из себя взрослого музыканта, все дела. (Смеется.) А когда сделал, неожиданно понял, что мне это нравится. Что это классно. Что русский голос звучит зашибись. Что танцпол реагирует дико положительно. Я некоторое время носил в себе эту историю, а когда мы на фестивале «Ферма» в Москве встретились с диджеем Азаматом, Лешей из Самары, поставил ему с ноутбука какие-то свои треки на «Руки вверх», на «Иванушек». Он проникся идеей — и мы решили вдвоем эту историю развивать.

Концепция формулировалась так: береза — это что-то, что связано с нашим детством, с его романтикой, с родителями. С атмосферой, в которой мы росли, а не в которой мы пребываем сейчас. Потому что сейчас все-таки мы все пытаемся строить из себя супергероев. А тут мы предлагали снова стать самими собой, вспомнить первую любовь и прочие настоящие моменты. Некоторые треки, которые вошли в сборник, уже раньше существовали — как вещь того же OL с Пугачевой; он, наверное, вряд ли что-то для нас специально стал бы писать. А так — мы находили просто людей, которые казались интересными, у которых был занятный звук, собственные идеи, и предлагали им поучаствовать в нашей затее. Надо сказать, отзывались все очень радостно, не отказался вообще никто.

 

 

 

Конечно, вся эта музыка во многом непристойна. Даже сегодняшняя наша эстрада — это какой-то огромный непонятный ком ужаса, за который все время стыдно. Это дикая культура, которая может существовать только в нашей стране. И выходит, что все наши треки — переживание этого самого ужаса, в котором мы жили и продолжаем жить. Переживание российской безысходности. Всех этих ковров на стене, бухающих отцов, рабочих в кожаных куртках и кожаных кепках… Мы пытаемся этот опыт переработать и предложить некий выход из ситуации. Все-таки пережить его нужно, невозможно всерьез его воспринимать всю жизнь. Понятно, что многие хотят сейчас уехать из России, но большинство-то не уедут. Поэтому приходится как-то иметь дело с теми условиями, в которых мы существуем. Я подозреваю, что некоторые музыканты, написавшие треки в наш сборник, ровно в этом всем и живут. Никто ведь не гарантирует, что у парня, который пишет ремикс на «Третье сентября», на стене не висит ковер. Может, и правда висит.

Я не уверен, что за рубежом такую музыку поймут. То есть поймут, но не так, как у нас, поэтому хочется поработать и с международной общей памятью. Вот вспомните группу Backstreet Boys: под нее 15-летние девочки одинаково плакали и в России, и во всем мире. Что меня по-настоящему вдохновляет и бодрит — так это контрастные реакции: кто-то восхищается, кто-то называет жутким говном и воротит нос. Что дальше? Другие компиляции, другие идеи и концепции. Главное, чтобы трогало за живое».

 

 

Скачать сборник «Береза» бесплатно или за деньги можно на Bandcamp. Также можно подписаться на паблик «Березы» во «Вконтакте», отслеживающий все, что происходит с русским джуком и его авторами

Джук-джойнт — Википедия

Джук-джойнт[1] (juke joint, jook joint, [dʒuːk dʒɔɪnt]) — американские дешёвые бары, дансинги, придорожные забегаловки с музыкальными автоматами; часть блюзовой культуры южных штатов[2]. В основном владельцами и посетителями джук-джойнтов были негры проживающие на юго-востоке США. Джук[2]. Джук-джойнт обычно располагался в арендованном здании, а не построенном специально для него[2].

Классические джук-джойнты можно было встретить на провинциальных перекрёстках после победы аболиционистов[en][3][4].

Рабочим с плантаций и испольникам требовалось место для общения и отдыха после тяжёлой работы, так как они не могли развлекаться вместе с белыми по законам Джима Кроу. В джук-джойнтах, зачастую расположенных в ветхих домах или жилых зданиях, негры могли перекусывать, курить, пить алкогольные напитки, танцевать и играть в азартные игры[5]. Владельцы джук-джойнтов также иногда продавали самогон и продукты питания или предоставляли дешёвый ночлег.

Джук-джойнты, вероятно, появились из комнат для встреч, которые иногда строили на плантациях для увеселения рабов. Данная практика распространилась на лесопилки и другие рабочие лагеря в начале XX века, там строили таверны, где работники пили и играли в азартные игры. Зачастую джук-джойнт считали способом привлечь работников в отсутствие баров и других увеселительных заведений. В джук-джойнтах, которыми владели компании, управляющие присматривали за посетителями, кроме того, так часть денег возвращалась в компанию. Во время действия сухого закона стали появляться независимые джук-джойнты, которые обычно не называли этим словосочетанием; они носили названия типа «Lone Star» или «Colored Cafe». Зачастую они работали только в выходные. Джук-джойнты, возможно, были первыми местами с частным пространством чёрных[7]. Пол Оливер считает, что джук-джойнты — это «последнее пристанище, крайний бастион для чёрных, которые хотели уйти от белых и от ежедневных проблем».

На дансингах танцевали в основном жанры от джиги и рила (в то время этими словами называли любые «дикие», то есть быстрые танцы) до «хиллбилли» и олд-тайм[en]. В первые годы XX века самым популярным инструментом южных музыкантов была скрипка, на втором по популярности месте стояло банджо, которое сменила гитара, получив широкую распространённость в 1890-х годах[8].

Этикетка граммофонной пластинки на 78 об/мин с записью «Livery Stable Blues[en] — Fox Trot» (1917)

Первой музыкой в джук-джойнтах был чёрный рэгтайм (всю старую негритянскую музыку называли рэгтаймом[9]), буги-вуги конца 1880-х и 1890-х, а затем — блюз, джазовые импровизации, музыка сельского юга (вплоть до Чикаго после Великой миграции чёрных[en]). Музыку обычно характеризовали как «шумную» и «похабную»[10]. Танцы эволюционировали от массовых до парных и индивидуальных. Некоторые чёрные, желавшие получить одобрение белых, ругали «аморальность толпы в джуках»[10].

Вплоть до появления викторолы и музыкальных автоматов в джук-джойнтах находилось от одного до трёх музыкантов[11]. В больших городах типа Нового Орлеана в джук-джойнты нанимали струнные трио и квартеты[12].

На границе XIX и XX века жанры ещё не были оформлены, поэтому у исполнителей были невиданные возможности по их смешению и наложению[8].

Пол Оливер[en], описывая свой визит в один из джук-джойнтов близ Кларксдейла[en], где он был единственным белым, говорит о джук-джойнтах как о «непривлекательных, ветхих, разрушающихся лачугах», зачастую настолько маленьких, что там могло танцевать лишь несколько человек. Внешний дворик был полон мусора. Внутри джук-джойнт был пыльным и грязным, например, на стенах грязь доходила посетителям до плеча.

В 1934 году антрополог Зора Хёрстон предприняла первую попытку описать культурную роль джук-джойнтов и их сами; джук-джойнты занимают важную роль в её исследованиях афроамериканского фольклора[13]:

Негритянские джуки (…) — это примитивные сельские эквиваленты ночных клубов, в которых рабочие с лесопилок отдыхали вечером, глубоко в лесах.

Оригинальный текст (англ.)

the Negro jooks…are primitive rural counterparts of resort night clubs, where turpentine workers take their evening relaxation deep in the pine forests

What is a Jook Joint?[13]

Первые исполнители блюза, в том числе Роберт Джонсон, Сон Хаус, Чарли Пэттон и многие другие, путешествовали от одного джук-джойнта к другому, живя на бесплатные обеды и чаевые.

Многие из первых джук-джойнтов закрылись в XX веке по социоэкономическим причинам. Один из немногих существующих и поныне в дельте Миссисипи — Po’ Monkey’s[en]: это обновлённая лачуга испольщика, построенная, вероятно, в 1920-е, которая была переоборудована в джук-джойнт[14]. В Po’ Monkey’s играет живой блюз, а по четвергам проходит семейный вечер[14]. Об этом джук-джойнте часто пишут в статьях о Дельте.

Blue Front Cafe[en] — другой исторический джук-джойнт, построенный из бетонита в Бентонии[en]. Он сыграл важную роль в становлении блюза в регионе. В 2006 году он ещё работал[15].

В 2008 году также работал джук-джойнт «Smitty’s Red Top Lounge» в Кларксдейле[16].

Питер Гаралник[en] пишет, что многие чикагские джук-джойнты не имели собственного названия, называясь по адресу. Музыканты и певцы выступали без объявления, а публика почти не хлопала им. Гаралник пишет о том, как побывал в джук-джойнте «Florence» в 1977 году. Там было темно и накурено, посетители занимались своими делами, а музыка играла фоном. В заведении после недавней стрельбы имелись некоторые меры безопасности, в частности, у двери находилась сирена. В тот день во «Florence» играл Magic Slim[en] с группой the Teardrops, еле помещаясь на эстраде[17].

Катрина Хаззард-Гордон писала, что «хонки-тонк» были первой городской разновидностью джук-джойнтов, а само слово «хонки-тонк» стало обозначать стиль музыки[18].

Атмосфера джук-джойнтов вдохновила множество крупных коммерческих заведений, включая сеть House of Blues[en], клуб и кафе «308» в Индианола[19], а также клуб Ground Zero[en] в Кларксдейле. Традиционные джук-джойнты вытесняют новые виды развлечений, в частности, казино. В Кларксдейле с 2004 года проводят фестиваль джук-джойнтов.

  1. Королёв О.К. Краткий энциклопедический словарь джаза, рок- и поп-музыки: Термины и понятия. — Москва: Музыка, 2006.
  2. 1 2 3 ben, 2004, p. 552.
  3. ↑ ltr, 1990, p. 80.
  4. Hazzard-Gordon. Jookin’ (неопр.). — 1990. — С. 80, 105.
  5. Gorman, Juliet Cultural Migrancy, Jooks, and Photographs (неопр.). www.oberlin.edu. Дата обращения 8 июня 2008.
  6. Gorman, Juliet Backwoods Identities (неопр.). www.oberlin.edu. Дата обращения 8 июня 2008.
  7. 1 2 Wald, Elijah (англ.)русск.. Escaping the Delta: Robert Johnson and the Invention of the Blues (англ.). — HarperCollins, 2004. — P. 45—46. — ISBN 0-06-052423-5.
  8. Wald. Escaping the Delta (неопр.). — 2004. — С. 43—44.
  9. 1 2 Floyd, Jr., Samuel. The Power of Black Music (англ.). — New York: Oxford University Press, 1995. — P. 66—67, 122. — ISBN 0-19-508235-4.
  10. Hazzard-Gordon. Jookin’ (неопр.). — 1990. — С. 82—83.
  11. Hazzard-Gordon. Jookin’ (неопр.). — 1990. — С. 87.
  12. 1 2 Gorman, Juliet What is a Jook Joint? (неопр.). www.oberlin.edu. Дата обращения 8 июня 2008.
  13. 1 2 Brown, Luther. Inside Poor Monkey’s (англ.) // Southern Spaces (англ.)русск. : journal. — 2006. — 22 June.
  14. ↑ Blue Front Cafe a sure stop along Mississippi Blues Trail, USA Today (3 июля 2006). Дата обращения 27 мая 2008.
  15. ↑ Juke-joints (неопр.). www.steberphoto.com. Дата обращения 7 июня 2008. Архивировано 19 июля 2008 года.
  16. Guralnick, Peter. Lost Highway: Journeys and Arrivals of American Musicians (англ.). — New York: Harper & Row (англ.)русск., 1989. — P. 304—305. — ISBN 0060971746.
  17. Hazzard-Gordon. Shoddy Confines: The Jook Continuum // Jookin’ (неопр.). — 1990. — С. 84.
  18. ↑ 308 Blues Club and Cafe (неопр.). www.308bluesclubandcafe.com. Дата обращения 7 июня 2008.
  • Cobb, Charles E., Jr., «Traveling the Blues Highway», National Geographic, апрель 1999, том 195, номер 4
  • Hamilton, Marybeth: In Search of the Blues.
  • Феррис, Уильям[en] — Give My Poor Heart Ease: Voices of the Mississippi Blues — The University of North Carolina Press; (2009) ISBN 0-8078-3325-8 ISBN 978-0-8078-3325-4 (with CD and DVD)
  • Феррис, Уильям; Glenn Hinson The New Encyclopedia of Southern Culture: Volume 14: Folklife The University of North Carolina Press (2009) ISBN 0-8078-3346-0 ISBN 978-0-8078-3346-9 (Cover: phfoto of James Son Thomas)
  • Феррис, Уильям; Blues From The Delta Da Capo Press; Revised edition (1988) ISBN 0-306-80327-5 ISBN 978-0-306-80327-7
  • Джоиа, Тед[en] Delta Blues: The Life and Times of the Mississippi Masters Who Revolutionized American Music — W. W. Norton & Company (2009) ISBN 0-393-33750-2 ISBN 978-0-393-33750-1
  • Харрис, Шелдон (музыкальный историк)[en]; Blues Who’s Who Da Capo Press 1979
  • Robert Nicholson; Mississippi Blues Today ! Da Capo Press (1999) ISBN 0-306-80883-8 ISBN 978-0-306-80883-8
  • Роберт Палмер; Deep Blues: A Musical and Cultural History of the Mississippi Delta — Penguin Reprint edition (1982) ISBN 0-14-006223-8; ISBN 978-0-14-006223-6
  • Frederic Ramsey Jr.; Been Here And Gone — 1st edition (1960) Rutgers University Press — London Cassell (UK) andNew Brunswick, NJ
  • idem — 2nd printing (1969) Rutgers University Press New Brunswick, NJ
  • idem — (2000) University Of Georgia Press
  • Charles Reagan Wilson — Феррис, Уильям — Ann J. Adadie; Encyclopedia of Southern Culture (1656 pagine) The University of North Carolina Press; 2nd Edition (1989) — ISBN 0-8078-1823-2 — ISBN 978-0-8078-1823-7
  • Edward Komara, Peter Lee. The Blues Encyclopedia. — Routledge, 2004. — ISBN 9781135958329.
  • Hazzard-Gordon, Katrina. Jookin’: The Rise of Social Dance Formations in African-American Culture. — Temple University Press, 1990. — ISBN 087722613X.

Что за джук? — Бас-линия с Андреем Никитиным — Современная музыка — OpenSpace.ru

АНДРЕЙ НИКИТИН и продюсер Addison Groove представляют инопланетный стиль танцевальной музыки, пришедший в Европу из Чикаго

Имена:  Addison Groove

©  Swamp 81

Addison Groove

Начав вести эту колонку, я предполагал, что писать буду про дабстеп, время от времени касаясь грайма, uk funky и каких-то еще смежных форм танцевальной музыки, не замахиваясь на навигацию по современной электронике в целом. Но жизнь, как говорилось у Довлатова, опережает мечту. Кто же знал, что по итогам 2011 года дабстеп из разряда «остропередового стиля» перейдет в разряд «танцы для второгодников»? А кто ожидал, что «наши люди», оставив слово «дабстеп» недотыкомкам из драм-н-баса, дружным строем двинут в новые сферы и очень эффективно их перелопатят?

Взять, к примеру, джук, он же футворк, — изначально местечковое развлечение для чикагских танцполов, причем не самых презентабельных. Родился и вырос в южных и западных окраинах Чикаго, там же и пригодился — зазвучал на местных радиостанциях, оброс цехом производителей и аудиторией поклонников. Но за пределами города никому оказался не нужен — потрясающий пример абсолютно герметичного музыкального стиля. Но интернет и усилия нескольких энтузиастов существенно изменили ситуацию.

Джук развился из чикагской хаус-музыки. Только с годами ускорился до космической скорости в 160 bpm и усложнил ритм. Да обзавелся этими синкопированными том-томами, которые потом еще пришлись ко двору в той ветке американского рэпа, что проросла на Юге Штатов. Ну и чуть ли не обязательным атрибутом джука стали ускоренные до мультипликационного писка (или заторможенные до рева Годзиллы) голосовые сэмплы, повторяемые миллион раз подряд, пока не будет достигнут гипнотический эффект. Все вместе это капитально сносит крышу. Неудивительно, что танцы под джук выглядят как первенство палаты душевнобольных за титул самого пластичного.

Собственно, с танцами может возникнуть путаница. Изначально футворком назывался как раз танец, который еще лет тридцать назад исполняли под хаус. Он же являлся элементом брейк-данса.

Для джук-вечеринок вот эти быстрые движения ногами оказались наиболее подходящими. Но в последние пять лет джук съехал с канонического прямого ритма, и вот эту экспериментальную и значительно более плодородную версию музыки тоже стали называть футворком.

О роликах с танцами как первопричине своего интереса к футворку рассказывали многие из европейцев, вовлеченных в новую культуру. В их числе и главный агент влияния джука в Европе, известный культуртрегер и основатель лейбла Planet Mu Майк Парадинас, он же µ-Ziq.

Читать текст полностью Майк в своих миксах играет сочинения таких людей, как DJ Nate, DJ Roc, DJ Rashad, DJ Spinn, DJ Tha Pope, Traxman и DJ Diamond. Примерно половину из них Парадинас сам же и издает на Planet Mu, делая выбор, естественно, в пользу склонных к поиску и инновациям. Ну а когда за футворк взялись люди, не являющиеся его частью, это привело к еще более интересным результатам. Так, в 2011-м на лейбле у того же Парадинаса вышли два выдающихся, на мой взгляд, альбома, вдохновленных как раз танцами чикагской бедноты: пластинка айдиэмщика Machinedrum «Room(s)» и альбом «Severant» — музыканта, прежде писавшего дабстеп под маркой Vex’d, а сейчас называющего себя Kuedo.

Футворк-звучание пришлось по душе и другим английским лейблам, будь то Night Slugs или Numbers, Swamp 81 или Hessle Audio. Свидетельства тому можно было обнаружить и у Girl Unit в его первом громком сингле «IRL» , и у Ramadanman в «Work Them». Ну а самой громкой евровариацией на тему футворка был, видимо, трек Addison Groove «Footcrab», попавший во всевозможные итоговые списки 2010 года. Скоро, естественно, выяснилось, что его автор, так здорово приправивший галопирующие чикагские ритмы верной дозой лондонской флегмы, прежде писал дабстеп под именем Headhunter и был в этой области не последним человеком.

©  www.redbullmusicacademy.com

Addison Groove

Лично я (и, возможно, не один я) впервые услышал джук как раз в миксе Headhunter в 2009-м. Оттуда узнал и о крестных отцах жанра вроде DJ Rashad и DJ Spinn. Другой знаковый чикагский персонаж, Chrissy Murderbot, вспоминает, что еще раньше, в 2008-м приезжал в Бристоль и, к своему удивлению, обнаружил там английского диджея (речь опять про Headhunter), который уже подхватил чикагское поветрие, включал джук в свои сеты и готовил сайд-проект Addison Groove.

Headhunter уже побывал в Москве с дабстеп-сетом, 23 декабря он появится у нас в своем джук-амплуа и со специальным шоу — live 808s. Так что глупо было бы не воспользоваться моментом и не задать ему несколько вопросов.

— Мы всех об этом спрашиваем: ну и что, собственно, случилось с дабстепом, что его первопроходцы открещиваются даже от самого этого термина?

— То, что сегодня называется дабстепом, имеет очень мало отношения к истокам жанра. И я не возьмусь рассуждать о жанре, текущее состояние которого мне неизвестно. У него образовалась новая аудитория, новый звук, который ее устраивает, одно соответствует другому. Нам остается только помахать рукой на прощание.

— Как тебя, англичанина, заинтересовала чикагская по происхождению музыка?

— Джук я нашел на YouTube, а там сейчас настоящая кладовая новых жанров, о которых глобальный мир пока не слишком осведомлен. Услышав джук в первый раз, я почему-то вспомнил, как впервые услышал дабстеп. Такая по-хорошему инопланетная музыка. Где бы я ее ни включал, она всегда делает людей чуточку безумными, и они начинают танцевать, как в последний раз. Джук действительно оживляет вечеринку, ну и его невероятно весело сводить.

— Для тебя было важно, что твой джук-эксперимент «Footwork» неожиданно подхватили авторитеты вроде Surgeon или Рикардо Виллалобоса?

— Не то чтобы это для меня многое значило, нет. Но вообще прикольно, что они нашли здесь какие-то точки соприкосновения и стали играть что-то такое, что за пределами их нормы.

©  fabio Sepúlveda / flickr.com

Addison Groove

— Многие считают, что Machinedrum своим новым альбомом сделал для джука то же самое, что когда-то Burial пластинкой «Untrue» для тустепа. А поскольку нам до Machinedrum не удалось достучаться, то спрашиваем у тебя: есть мнение на этот счет?

— Я, пожалуй, соглашусь. Я не рецензент, так что не стану описывать ощущения от прослушивания, они все-таки у каждого свои. Но это альбом, который обязательно надо послушать. Он полностью переворачивает представление о том, что джук — это только биты с сумасшедшим темпом.

— Нам больше по душе Kuedo с альбомом «Severant». А ведь он когда-то, как и ты, писал дабстеп, а сейчас вот тоже шагнул в сторону чикагской музыки. Ты видишь в этом тенденцию?

— Конечно, никакого тренда тут нет. Джейми нашел новый способ самовыразиться. Он не эксплуатирует чужие идеи, это не имитация никакая, а просто новое русло для творческой энергии. Ну и просто потрясающий альбом.

— Что это за live 808s show, с которым ты сюда едешь? На что похоже?

— Похоже на то, как если бы я сидел в рубке космического корабля. У меня с собой 808-я драм-машина и еще кое-какое оборудование, с помощью которого я и попробую воспроизвести немного интересной музыки. На редкость веселое занятие.

— Ключевой вопрос: как под этот футворк вообще танцуют? Хотим взять пару уроков до твоего приезда.

— Нет, учитель танцев — не моя профессия. Вопрос уходит в Чикаго или в любое другое место на планете, где эта музыка теперь звучит.

P.S. Некоторое представление о танцах под футворк можно все же получить из этого видео:

Chrissy Murderbot & DJ Spinn «Bussin Down»

Addison Groove и Jon Convex (участник дуэта Instra:Mental) выступают на вечеринке Capital Bass в клубе «Солянка» 23 декабря.

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о