Платона закон: Законы (Платон) — Википедия – Платон (система взимания платы) — Википедия

Законы (Платон) — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 15 октября 2018; проверки требуют 4 правки. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 15 октября 2018; проверки требуют 4 правки.

«Законы, или О законодательстве» (др.-греч. Νόμοι) — произведение Платона, написанное в форме диалога. Состоит из 12 книг.

Предположительная дата написания 354 год до н. э.. Согласно Диогену Лаэртскому, «Законы» вышли в свет после смерти Платона благодаря его ученику Филиппу Опунтскому, переписавшему произведение с восковых дощечек.[1]

Участники диалога три пожилых человека: афинянин (не назван по имени), критянин Клиний и спартанец Мегилл. Диалог происходит на острове Крите, по дороге из города Кносса к святилищу Идейского Зевса. Основной участник диалога, афинянин, излагает законы, воплотить которые предстоит Клинию в новой колонии, организуемой критянами.

Согласно Лосеву А. Ф.[1]

  1. Предварительные проблемы (I 625c — III 702e)
  2. Общее вступление к законодательству (IV 704a — V 747e)
  3. Организация идеального государства: должности, воспитание и образ жизни граждан (VI 751a — VIII 850d)
  4. Учение о преступлениях и наказаниях (IX 853a- X 885a)
  5. Религия и преступления против неё (X 885b — 910d)
  6. Гражданские отношения (XI 913a — XII 960b)
  7. Проблемы охраны законов (XII 960b — 969b)
  1. 1 2 А. Ф. Лосев. Комментарии к диалогам Платона Законы // Платон. Законы / Общ. ред. А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса, А.А. Тахо-Годи. — М.: «Мысль», 1999. — (Классическая философская мысль). — ISBN 5-244-00924-9.
⛭
Plato-raphael.jpg Первая тетралогия: Wikisource-logo.svg Евтифрон, или О благочестии Wikisource-logo.svg Апология Сократа Wikisource-logo.svg Критон, или О должном Wikisource-logo.svg
Федон, или О душе
Вторая тетралогия: Wikisource-logo.svg Кратил, или О правильности имён Wikisource-logo.svg Теэтет, или О знании Wikisource-logo.svg Софист, или О сущем Wikisource-logo.svg Политик, или О царской власти
Третья тетралогия: Wikisource-logo.svg Парменид, или Об идеях Wikisource-logo.svg Филеб, или О наслаждении Wikisource-logo.svg Пир, или О благе Wikisource-logo.svg Федр, или О любви
Четвёртая тетралогия: Wikisource-logo.svg
Алкивиад Первый
Wikisource-logo.svg Алкивиад Второй, или О молитве Wikisource-logo.svg Гиппарх, или Сребролюбец Wikisource-logo.svg Соперники, или О философии
Пятая тетралогия: Wikisource-logo.svg Феаг, или О философии Wikisource-logo.svg Хармид, или Об умеренности Wikisource-logo.svg Лахес, или О мужестве Wikisource-logo.svg Лисид, или О дружбе
Шестая тетралогия: Wikisource-logo.svg Евтидем, или Спорщик Wikisource-logo.svg
Протагор, или Софисты
Wikisource-logo.svg Горгий, или О риторике Wikisource-logo.svg Менон, или О добродетели
Седьмая тетралогия: Wikisource-logo.svg Гиппий больший, или О прекрасном Wikisource-logo.svg Гиппий меньший, или О должном Wikisource-logo.svg
Ион, или Об Илиаде
Wikisource-logo.svg Менексен, или Надгробное слово
Восьмая тетралогия: Wikisource-logo.svg Клитофонт, или Вступление Wikisource-logo.svg Государство, или О справедливости Wikisource-logo.svg
Тимей, или О природе
Wikisource-logo.svg Критий, или Атлантида
Девятая тетралогия: Wikisource-logo.svg Минос, или О законе Wikisource-logo.svg Законы, или О законодательстве — Послезаконие, или Ночной совет, или Философ — Тринадцать Писем

Читать книгу Законы Платона : онлайн чтение

Платон
Законы

Напомним, что учащейся публике знание работ Платона обязательно по действующей учебной программе.


Философия права Платона

С разработкой философско-правовой тематики читатель встретится в платоновских «Законах». Фактически там тоже речь идет о государственном устроении, но уже «втором по степени совершенства», где люди благоденствуют, не подвергаясь опасностям государственных катаклизмов и не испытывая на себе крайностей сурового правления философов и стражников. Хорошо продуманное законодательство, подчеркивает в диалоге со своими собеседниками – спартанцем и критянином безымянный афинянин (вероятнее всего, сам Платон выступает в его роли), должно не только обеспечивать государству победу в войне, над внешним врагом, но и «победу лучших граждан над худшими» внутри государства, и добродетели над пороком в душе гражданина. При этом война есть только средство, а целью являются мир, согласие, достигаемые подчинением всех человеческих отношений требованиям добродетели (греч.).

Внимательный читатель, разумеется, отметит разницу во взаимосвязях отдельных добродетелей, характерных для «Законов», по сравнению с «Государством». Составляя единое этическое целое, как и прежде, философ оставляет мудрость на первом месте, но на второе помещает уже не мужество, а умеренность и на третье – справедливость; мужеству он отводит последнее место. Умудренный политическим опытом, афинский философ предпочитает благоразумие и умеренность мужеству, но едва ли он противопоставляет идеальные требования действительности. В поисках компромисса между ними Платон по зрелым размышлениям приходит к признанию, что наилучшая жизнь человека состоит в верном сочетании духовного и чувственного. Он соединяет разумное с эмоциональным, при условии, что разумное начало определяет меру и предел безграничному устремлению к удовольствиям. Разум вносит порядок и закон в человеческие отношения, устанавливает ту меру поведения, которая и есть реальное высшее благо.

Удивительно современны рассуждения философа о соотношении разума и закона. Знания, разум для него выше всего, они «должны править всем». «Но в наше время, – вынужден констатировать «умнейший из греков», – этого нигде не встретишь, разве что только в малых размерах». Поэтому остается принять то, что «после разума находится на втором месте, – закон и порядок». Именно то, что причастно порядку и закону, производит всевозможные блага в государстве.

Поздний Платон одобряет лишь ту власть, которая «соединяется с разумением и рассудительностью», благодаря чему и «возникают наилучший государственный строй и наилучшие законы». Равным образом и проблема прочности государственных порядков приобретает новые акценты. Стабильность государства определяется не только и не столько властью, сколько законом и законностью. Наилучшее средство против возможных угроз государственности, откуда бы они ни исходили, – справедливые законы.

Логично и последовательно он проводит ту мысль о целостности и единстве государства, к которой пришел еще в самом начале своих политико-правовых изысканий. «Я установлю законы, – подчеркивает философ, входя в роль правителя, – приняв в расчет все то, что наиболее полезно всему государству и всему роду в целом». Очевидно, что, по мысли Платона, начало всеобщее, государственное не просто поглощает, «снимает» начало индивидуальное и личное, а учитывает всю сложность их взаимодействия. Он даже планирует «обратиться к подвластным с просьбой извинять законодателя, если он в своих заботах об общем благе не всегда вместе с тем сможет устранить личные несчастья, случающиеся с каждым из граждан», учесть их отдельные интересы.

Оптимальное законодательство не только охраняет в самом широком смысле государство, оно определяет качество государственности и выступает в конечном счете, несмотря на все разнообразие рассмотренных Платоном государственных форм, единственным очевидным fundamentum classification! – основанием их классификации. В самом деле, «есть два вида государственного устройства: один – где над всем стоят правители, другой – где и правителям предписаны законы». Можно ли после этого исключать античного мудреца из числа разработчиков концепции правового государства? Едва ли!

В своих попытках дать философское обоснование права мыслитель совсем не выступает сторонником естественно-правовых идей в их традиционном понимании, полагая их «бессмысленными», «ошибочными». Он не усматривает в природе исходного источника права и справедливого закона, поскольку в ней проявляется неравенство людей от рождения и от нее проистекает власть тех, кто «силой одержит верх». Равным образом он не делает упора на божественном происхождении права, задумываясь над тем, что должно составлять его идеальную сущность. В его позиции проявляется его диалектика идеального и реального, теория идей и учение о культуре как возможности сознательного воздействия на природу вещей и людей. Платон скорее следует путем, проложенным его учителем, идя по которому Сократ стал жертвой осуждения за безбожие и принял смерть, утверждая послушание святости и закону.

В философско-идеалистическом представлении Платона Бог не есть произвол судьбы или слепой рок, а «существо мудрейшее», тот, «кто заботится обо всем, устроил все, имея в виду спасение и добродетель целого», причем сделал это так, что «по возможности каждая часть испытывает или совершает то, что ей надлежит». Человек как часть мировой души сопричастен к тому, кто «придумал такое место для каждой из частей (мировой души. – Т.Е.), чтобы во Вселенной как можно вернее, легче и лучше побеждала бы добродетель, а порок был бы побежден». Качество души каждого определяет степень свободы человека, которой он должен пользоваться «умеренно». Таким образом, в Платоновом решении основной проблемы философии права – откуда берет начало высший авторитет права и его общеобязательность – разумно-идеальное преобладает над стихийно-природным, а качественно-духовное – над количественно-материальным.

Платон определяет всеобщность права необходимостью утверждения им торжества добра над злом в справедливости. Тем самым он как бы приглашает читателя основательно разобрать соотношение справедливости и несправедливости, постоянное их столкновение в поступках людей, социальную опасность несправедливости, подрывающей устои государства, поскольку она «ведет к раздорам, к разногласиям, внутренней и внешней вражде».

Думается, читатель с интересом прочтет звучащую актуально ту часть диалога «Государство», где устами одного из его участников, Фрасимаха, утверждается, что часто в реальной жизни несправедливость оказывается могущественней и сильнее справедливости. Любопытны ход аргументации и поиск доказательств в пользу справедливости, то, чем Платон предоставляет заниматься Сократу, другому участнику диалога. Поскольку справедливость – это мудрость и добродетель, она оказывается сильнее несправедливости даже в тех человеческих отношениях, которые на первый взгляд весьма далеки от какой бы то ни было справедливости.

И наоборот, деструктивный характер несправедливости в конечном счете уничтожает основания ее бытия. «Если несправедливости, – утверждает Платон, – где бы она ни была, свойственно внедрять ненависть повсюду, то, возникши в людях, все равно, свободные ли они или рабы, разве она не заставит их возненавидеть друг друга, не приведет к распрям, так что им станет невозможным действовать сообща?» Вполне понятно, что единственно в четких рамках правового пространства только и возможна справедливость, обеспечивающая мирное сожительство, эффективные совместные действия и достижение социально значимых целей. Ее важность особенно наглядна на достаточно высокой ступени общественного развития, характеризующейся разделением труда. В таком «правовом» обществе «каждый человек привлекает то одного, то другого для удовлетворения той или иной потребности. Испытывая нужду во многом, многие люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь: такое совместное поселение получает у нас название государства». Именно право без принудительной уравниловки, «противной самой природе», дает возможность справедливого выражения потребностей общества как целого и такое распределение ее, при котором «каждый отдельный человек должен заниматься чем-нибудь одним из того, что нужно государству, и притом как раз тем, к чему по своим природным задаткам более всего он способен».

Справедливость у Платона выступает обоснованием и индивидуального законопослушного поведения, причем средством его обеспечения определяется не насилие, а требования нравственности и убеждения. Показательно в этом отношении обращение Платона под видом простого гражданина к правителям: «Мы считаем справедливым, чтобы вы, прежде чем грозить нам суровыми карами, попробовали сперва – как вы это сочли нужным сделать с законами – убедить и наставить нас в том, что боги существуют и что они слишком благи, чтобы их можно было вопреки справедливости преклонить или прельстить какими-нибудь дарами… Мы считаем справедливым, чтобы законодатели, объявившие себя кроткими, а не свирепыми, применили по отношению к нам убеждение».

Смирение, кротость, призыв «не говорить и не делать ничего несправедливого ни против людей, ни против богов», по Платону, составляют сущность как правовых, так и нравственных требований. Последние сообщают спокойствие душе во время жизни и перед лицом смерти. Так, в рассуждениях о нравственном – безнравственном, добре – зле мыслитель использует не только философскую логическую аргументацию, но и религиозно-мистические доводы. Вера в богов внушает человеку «справедливый страх, самое прекрасное средство, – утверждает философ, – против вселившейся в него совсем не прекрасной отваги, – божественный страх, который мы зовем совестливостью и стыдом».

Отвергая обвинения Платона в увлечении мистицизмом и религиозной риторикой, отметим, что главное в его философии права – плодотворные мысли, составляющие учение о справедливости в праве. В нем право предстает единственным средством, способным избавить людей от уравниловки, обеспечить такое равенство людей в обществе, при котором частные интересы не противоречили бы интересам целого – государству, а государство обеспечивало бы достаточную свободу, распределение благ и пользование ими по достоинству.

В литературе можно встретить утверждения о том, что у Платона отсутствует понятие права в том разработанном виде, которое ему придали римские юристы. Думается, это не совсем верно. Греческий философ располагает научным аппаратом своего времени, он использует термин «закон» для выведения основных правовых понятий, уточнения исходных положений, анализа правовой материи в целом. По Платону, право выступает формально определенным ориентиром нравственного поведения людей и универсальным регулятором межличностных отношений, который дает возможность упорядочивать их в интересах человеческого сообщества как целого, объединенного в государстве. Право одновременно предоставляет необходимую свободу каждому с учетом индивидуальных различий природного, морального и социального характера, разрешая по справедливости постоянно проявляющиеся между людьми противоречия. По справедливости же право карает за преступление в силу необходимости охраны правопорядка и укрепления законности. Но главную задачу права, его важнейшую социальную ценность философ подчеркивает неоднократно во всех трех представленных в настоящем издании произведениях. Она сводится к тому, чтобы обеспечить распределительную справедливость по принципу – каждому свое по достоинству и от содеянного, без претензий на чужое и без вмешательства в чужие дела.

Сократ видел в праве, в законе непререкаемый авторитет; законо-послушание полагал нравственным долгом каждого гражданина. У Платона законы выражают идею наивысшего блага и торжества добра над злом в справедливости. Его теория идей обретает в праве возможность достижения на земле «совершенной справедливости». Авторитетность права, его всеобщность обосновываются его божественным происхождением, предопределенностью торжества справедливости над несправедливостью, преобладанием просвещенного разума над слепыми страстями, здравого смысла над грубой силой как залога личной свободы.

Софисты критиковали существовавшее тогда положительное право, вскрывали его связь с властью и богатством. Однако их критика с позиций крайнего индивидуализма могла привести только к правовому нигилизму и отрицанию принципа справедливости. Платон противопоставляет софистической точке зрения свое понимание права, в котором проявляется не один только идеальный божественный авторитет, но и солидный исторический опыт согласия, накопленный человечеством. Ход его рассуждений в диалогах такой: если «творить несправедливость обычно бывает хорошо, а терпеть ее – плохо» и если люди «отведали и того и другого» и «достаточно страдали от несправедливости», то они «нашли целесообразным договориться друг с другом, чтобы и не творить несправедливости, и не страдать от нее. Отсюда взяло свое начало законодательство и взаимный договор». Таким образом, Платон наряду с идеальным обоснованием происхождения права указывает на один из его конкретных источников, закладывает основу договорной теории, которая получит свое дальнейшее развитие у всех ее последователей и еще во времена античности (Эпикур), и на рубеже Нового времени (Гоббс, Гроций и др.), и у французских просветителей XVIII в. (Монтескье, Руссо и др.).

Вполне естественно, Платон остается человеком своего времени, когда в качестве главного источника права и гаранта его справедливости и соответствия высшему благу указывает на бога или богов. Но божественное для него отнюдь не «опиум для народа» и не клубок предрассудков, а высшее идеальное начало, вполне совместимое с непреходящими социальными и духовными ценностями, накопленными человечеством. Законодатели, граждане вполне могут создать разумные законы. Главное при этом, чтобы законодательство соответствовало требованиям общего назначения права.

Несмотря на естественное уточнение позиций по разным аспектам своей доктрины, в данном вопросе Платон неизменен. В этом можно убедиться не только по представленным в данном томе диалогам, но и по иным произведениям, входящим в платоновский корпус. Показательны в этом отношении «Определения», где философ подчеркивает, что законность есть «повиновение правильным (т. е. именно правовым.—Т. Е.) законам», что правовой порядок – это не только «единообразие в устройстве всех взаимосоотносящихся вещей», но и «соразмерность во взаимоотношениях». Философ рассматривает власть как «опеку закона». Даже когда речь идет о единовластии, он подчеркивает: «Царь – неограниченный властитель, правящий согласно законам», и, более того, деспотия, по мысли ученого, есть «справедливая неподотчетная власть».

Забота о справедливости как принципе права и основе законодательства занимает Платона постоянно и захватывает его целиком. Что такое «законное», спрашивает он. И отвечает: это «упорядоченность закона, способная творить справедливость». Сложность и взаимосвязь указанных категорий для него ясна с самого начала, ибо еще в «Государстве» мыслитель отмечал: «Установления закона и получили имя законных и справедливых – вот каково происхождение и сущность справедливости». Таким образом, можно вполне резонно констатировать, что античный философ остается верным точке зрения правовой государственности, этической позиции в правоведении, идет ли речь о разработке общих философских основ права или конкретных проблем законодательства.

Читателю совсем нетрудно убедиться в том, что, даже не занимаясь поисками формулировки понятия права в узком смысле слова, Платон тем не менее результативно трудился над философским обоснованием отдельных отраслей и правовых институтов. Так, в сфере государственного права он подчеркивает подчиненную позицию законодателя земного, хотя и располагающего властью, по отношению к законодателю божественному. Пресекая возможные злоупотребления, мыслитель предписывает осуществлять власть разумно, только в рамках закона и только государством. «Если у человека величайшая власть соединяется с разумением и рассудительностью, возникает наилучший государственный строй и наилучшие законы – иного не дано». Законотворческую деятельность государства нужно сочетать с правоохранительной, которая не должна ограничиваться только активностью «стражей законов».

Дело в том, что, творя право, осуществляя власть, следует помнить, во-первых, что законы установлены «на основе долгого опыта и доброжелательных мнений советников, всякий раз убеждавших народ в необходимости принять эти законы», т. е. что они обеспечены знанием профессионалов и согласием народа. Во-вторых, здесь Платон выдвигает очень важный правовой принцип «для тех, кто издает какие-либо законы или постановления, – это ни в коем случае никогда не позволять нарушать их ни кому-либо одному, ни толпе», т. е. по существу имеется в виду принцип нерушимости и общеобязательности закона.

Подчеркивая универсальную, властно-принудительную природу закона, философ, однако, при его реализации рассчитывает больше не на принуждение, а на убеждение. «Видно, ни одному законодателю никогда не приходило на ум, – говорит он, – что, издавая (насаждая, реализуя. – Т. Е.) законы, можно пользоваться двумя средствами – убеждением и силой, насколько это возможно при невежественности и невоспитанности толпы; обычно законодатели пользуются только вторым средством. В самом деле, издавая свои законы, они не примешивают увещаний и убеждений к необходимости, но употребляют лишь чистое насилие».

Беспокоясь об эффективности права, о действенности законодательства, Платон подчеркивает преимущества закона, действующего на основе убеждения, все прочие относя к «однозначным тираническим повелениям». Философ различает отдельные виды законов, дает рекомендации и по юридической технике. Так, законам общим он советует предпосылать преамбулу, вводную часть, рассчитанную на то, чтобы те, кому адресован закон, «благосклонно приняли его предписания». Во вступлении же к так называемым большим законам не следует умалчивать «о почитании богов и заботе о родителях».

Среди принципов государственного права Платон рекомендует взять на учет «одно основоположение», которое законодателю следует постараться «провести через все свое законодательство». Это идея добровольного законопослушного поведения, или, словами философа, «чтобы граждане покорно следовали добродетели». Следует убедить всех в том, что «людям необходимо установить законы и жить по законам, иначе они ничем не будут отличаться от самых диких зверей».

Обращают на себя внимание платоновские наставления, которые он под видом простого афинянина дает законодателям уже в первой книге «Законов». Думается, к ним не грех прислушаться и современным браздодержателям – «заботиться о том, чтобы почет, как и лишение его, были справедливыми, наблюдать людей во всех их взаимоотношениях, интересоваться их скорбями и удовольствиями», причем не от случая к случаю, в период избирательных кампаний, а постоянно, и особенно «во время болезней, войны, бедности и при противоположных обстоятельствах», «оберегать достояние граждан и их расходы» и т. п.

Подчиняясь логике дела, философ идет дальше, старается не упустить ничего, подчас даже мелочи. Пределы правового регулирования у него раздвигаются весьма широко (Платон значит «широкий»), регламентация человеческого поведения предстает весьма детальной. Он предписывает законодателю не только печься о государственном устройстве, но и радеть о «браках, соединяющих людей», о рождении детей, воспитании как мужчин, так и женщин «от ранних лет и до зрелых», предусматривать многое, «вплоть до того, каким образом должно в каждом отдельном случае погребать мертвых и какие уделять им почести».

Ученый разрабатывает и проблематику гражданского права. Необходимость в этом ощущается во всех трех произведениях. Наряду со строгой государственной регламентацией, подчинением индивидуальных интересов общему государственному интересу в любом случае остается сфера гражданской жизни и законодателю необходимо учитывать «интересы каждого отдельного гражданина», в частности в области имущественного, наследственного права, в торговле и обмене денег. Платон рассматривает сделки и обязательства, «товарищества, основанные на паях» и кредит, близко подходит к формулированию принципа соблюдения договоров. Разумеется, он не проходит мимо права собственности, призванного «внести надлежащий порядок в деловые отношения людей». «Основное правило, – говорит философ, – здесь простое: пусть никто по мере возможности не касается моего имущества и не нарушает моей собственности, даже самым незначительным образом, раз нет на то всякий раз моего особого разрешения. И я буду точно так же относиться к чужой собственности, пока я в здравом уме». Нетрудно заметить, что определение неприкосновенной частной собственности у греческого мыслителя предвосхищает его трактовку римским частным правом. Но здесь опять необходима оговорка.

Отношение Платона к собственности – это частный, хотя и важный вопрос. Он определяется его общей мировоззренческой платформой, в рамках которой философ неоднократно высказывался за ограничение если не свободы распоряжаться своим имуществом, то его размеров. Исходным пунктом его политических и государственно-правовых воззрений является тезис о том, что противоположность между богатством и бедностью подрывает общественное согласие, грозит государству междоусобием и гибелью. Платон считает необходимым принимать меры против нищеты, ограничивать богатство, об этом уже шла речь в предыдущем разделе введения.

Более того, Платон идет на то, чтобы наделить государство правом конфисковывать излишки, превышающие установленную законом меру. Он не против богатства, но против односторонней ориентации на него, против признания за богатством права везде и во всем творить свою волю. Нужно, чтоб в законах «разум, связующий все это, явил рассудительность и справедливость вопреки богатству (разрядка моя. – Т.Е.) и честолюбию». Платон не против богатства, но среди прочих ценностей отводит ему место четвертое – последнее среди «меньших благ», и то при условии, если богатство будет «не слепое, а зоркое, спутник разумности».

Достаточно подробно Платон разрабатывает и тематику, традиционную для административного права: нормы поведения, полномочия различного рода начальников и должностных лиц. Игнорировать ее мыслитель никак не может, поскольку главная задача государства у него заключается в воспитании граждан. Государство должно обеспечить выполнение этой задачи с помощью определенных, закрепленных законом механизмов. Нельзя отказать Платону в универсальности охвата, когда он утверждает, что «никто никогда не должен оставаться без начальника – ни мужчины, ни женщины. Ни в серьезных занятиях, ни в играх никто не должен приучать себя действовать по собственному усмотрению».

Чинопочитание, иерархичность, единоначалие также вытекают из общих философских оснований «совершенного» государства наряду с другими принципами того же смыслового ряда: только тот может стать начальником, кто способен повиноваться; нет различия между начальствующими и подчиненными – у каждого свой начальник и все делают общее дело.

Платон советует при назначении начальника исходить из нравственных, умственных и деловых качеств кандидата. Впрочем, многие из них являются общими для всех, «как для людей, так и для богов», например правдивость. Все граждане должны быть законопослушными, рассудительными и разумными, умерять яростный дух кротостью, зависть – щедростью. Но к лицу государственному, должностному философ подходит еще строже: «Кто намерен стать выдающимся человеком, тот должен любить не себя и свои качества, а справедливость, осуществляемую им самим либо кем-то другим». Еще одно непременное требование состоит в том, что никогда не «следует избирать в стражи законов и включать в число граждан, испытанных своею добродетелью, человека не божественного и не потрудившегося на этом поприще». Религиозная составляющая во взглядах Платона на государство, политику, право весьма значима, но это – отдельный вопрос.

Предмет особой заботы Платона – тщательный контроль претендента на стойкость к спиртному. Пагубные последствия пьянства для государства, общества, человека слишком очевидны. «Не правда ли, – убеждает он, – надо ставить начальником над нетрезвыми человека трезвого, мудрого, а не наоборот. Ведь если над нетрезвыми и будет поставлен пьяный, юный, неразумный начальник, он лишь благодаря очень счастливой случайности не наделает страшных бед». Мыслитель укоряет себя за то, что слишком часто возвращается к такому «незначительному предмету». Но, возможно, он настойчиво предупреждает людей об угрозе вырождения от алкоголизма и добровольного сумасшествия от других «маний» (бешенство), в изобилии поставляемых «научно-техническим прогрессом».

Заботой о здоровом потомстве как красной нитью принизаны наработки античного философа в семейном праве. Банальная и плоская оценка позиции Платона по вопросу семьи, брака, роли женщины в идеальном государстве, встречающаяся в литературе и сводящая огромную глубину и богатство мыслей греческого теоретика к выхваченному из контекста тезису об общности жен, нуждается в существенной корректировке. Сделать это основательно в кратком введении трудно, но высказать необходимые замечания следует.

Во-первых, Платон, отрицая семью в «Государстве», вводит ее в «Законах». Во-вторых, в идеальном государстве семья отсутствует только у высшей (весьма немногочисленной) элиты. Не допуская в этом деле ни малейшего «самотека», Платон «учреждает» для стражей браки «священные, как наиболее полезные». В-третьих, афинский философ поднимает весь круг рассматриваемых вопросов на уровень государственной политики. Надлежащее выполнение важнейшей государственной функции контролируют «особо для этого поставленные должностные лица». Они следят, «чтобы государство у нас по возможности не увеличивалось и не уменьшалось». Античный грек как бы увидел за тысячи лет вперед то, с чем столкнется человечество в конце XX в., – вымирание людей или демографические взрывы, перенаселенность, необходимость государственного регулирования рождаемости, планирования семьи и т. п. Брачные связи рассматриваются Платоном с позиций укрепления государственности, улучшения человеческого материала, для чего законодательно устанавливается лучший на основе опыта и данных тогдашней науки возраст для заключения брака, для деторождения, предусматривается возможность развода по ряду оснований, устанавливается торжественная процедура освящения брака, приуроченная к праздникам.

Наиболее полно правовые вопросы брака и семьи разрабатываются Платоном в «Законах». В ряде книг «Законов» он останавливается на самых различных деталях брачно-семейных отношений. Он допускает известную свободу выбора при заключении брака, если она не противоречит ни закону, ни воле родителей. А главное, брак становится действительно священным, его чистота охраняется законом, а нарушитель лишается «всех почетных гражданских отличий» как человек, действительно чуждый государству. Эта высокая оценка семьи, к которой в зрелые годы пришел «мудрейший из греков» в конце концов, была воспринята его учениками, и наиболее способный из них, Аристотель, представит семью основой государственности, моделью государства.

Наконец, Платон выдвигает непременным требованием в семейных отношениях почитание родителей. Он предусматривает самые серьезные наказания тем, кто пренебрегает своим сыновним долгом, и эти санкции рассматривает в качестве институтов другой важной отрасли – уголовного права.

Мыслитель выдвигает совершенно четкие принципы, например, своего рода требование неотвратимости наказания – «никто никогда не должен оставаться безнаказанным за какой бы то ни было проступок».

Возмездие должно, по Платону, соответствовать тяжести содеянного. Это может быть «денежная пеня», «унизительные места для стояния или сидения», «палочные удары», тюремное заключение и даже смертная казнь. Санкции в любом случае не должны быть несправедливыми, ради одного лишь страдания, – «по закону ни одно наказание не имеет в виду причинить зло». Вполне определенно Платоном формулируются цели карательной политики. Во-первых, исправление преступника («исправить или образумить его») и предотвращение повторения преступлений; во-вторых, устранение влияния дурного примера на граждан; в-третьих, избавление государства от опасного, вредного члена.

В своем учении о преступлениях и наказаниях Платон предусматривает освобождение от уголовной ответственности (невинная ошибка, проступок по неведению, незнанию, обусловленному затемнением разума), смягчающие и отягчающие обстоятельства (состояние аффекта, чувственного вожделения и т. п.). Достаточно прогрессивно звучит принцип нераспространимости уголовной репрессии на семью и родственников правонарушителя, так же как и требование демократических основ судопроизводства. В самом деле, «всякое государство перестает быть государством, если суды в нем не устроены надлежащим образом», если правосудие осуществляет безгласный судья, «не высказывающий во время разбирательства более того, что говорят тяжущиеся стороны». Составляя «неотъемлемую часть государственного устройства», суды занимаются деятельностью «властной и назидательной, разъясняющей и карательной». Философ довольно подробно высказывается о структуре и характере функционирования судебной системы. Так, в гражданских делах он считает самым важным тот суд, который назначили для себя тяжущиеся стороны, выбрав его сообща в качестве суда первой инстанции. Платон считает целесообразным существование двух видов судов – для разбора дел между частными лицами, куда может обратиться каждый человек, посчитавший себя оскорбленным другим лицом. Если же, по мнению любого гражданина, нарушены интересы общества и он высказывает желание «прийти им на помощь», то назначается для этих случаев особый суд.

В уголовном судопроизводстве, по Платону, достаточно одной инстанции. Суд составляется из назначенных по жребию судей из числа выборных должностных лиц, сроком на один год. Вынесению приговора предшествует открытое голосование судей. Однако если «наносится обида государству», то «начало подобного дела (обвинение в государственном преступлении. – Т. Е.) и окончательное решение по нему предоставляются народу».

Законы. Философия права Платона (Платон )

Философия права Платона

С разработкой философско-правовой тематики читатель встретится в платоновских «Законах». Фактически там тоже речь идет о государственном устроении, но уже «втором по степени совершенства», где люди благоденствуют, не подвергаясь опасностям государственных катаклизмов и не испытывая на себе крайностей сурового правления философов и стражников. Хорошо продуманное законодательство, подчеркивает в диалоге со своими собеседниками – спартанцем и критянином безымянный афинянин (вероятнее всего, сам Платон выступает в его роли), должно не только обеспечивать государству победу в войне, над внешним врагом, но и «победу лучших граждан над худшими» внутри государства, и добродетели над пороком в душе гражданина. При этом война есть только средство, а целью являются мир, согласие, достигаемые подчинением всех человеческих отношений требованиям добродетели (греч.).

Внимательный читатель, разумеется, отметит разницу во взаимосвязях отдельных добродетелей, характерных для «Законов», по сравнению с «Государством». Составляя единое этическое целое, как и прежде, философ оставляет мудрость на первом месте, но на второе помещает уже не мужество, а умеренность и на третье – справедливость; мужеству он отводит последнее место. Умудренный политическим опытом, афинский философ предпочитает благоразумие и умеренность мужеству, но едва ли он противопоставляет идеальные требования действительности. В поисках компромисса между ними Платон по зрелым размышлениям приходит к признанию, что наилучшая жизнь человека состоит в верном сочетании духовного и чувственного. Он соединяет разумное с эмоциональным, при условии, что разумное начало определяет меру и предел безграничному устремлению к удовольствиям. Разум вносит порядок и закон в человеческие отношения, устанавливает ту меру поведения, которая и есть реальное высшее благо.

Удивительно современны рассуждения философа о соотношении разума и закона. Знания, разум для него выше всего, они «должны править всем». «Но в наше время, – вынужден констатировать «умнейший из греков», – этого нигде не встретишь, разве что только в малых размерах». Поэтому остается принять то, что «после разума находится на втором месте, – закон и порядок». Именно то, что причастно порядку и закону, производит всевозможные блага в государстве.

Поздний Платон одобряет лишь ту власть, которая «соединяется с разумением и рассудительностью», благодаря чему и «возникают наилучший государственный строй и наилучшие законы». Равным образом и проблема прочности государственных порядков приобретает новые акценты. Стабильность государства определяется не только и не столько властью, сколько законом и законностью. Наилучшее средство против возможных угроз государственности, откуда бы они ни исходили, – справедливые законы.

Логично и последовательно он проводит ту мысль о целостности и единстве государства, к которой пришел еще в самом начале своих политико-правовых изысканий. «Я установлю законы, – подчеркивает философ, входя в роль правителя, – приняв в расчет все то, что наиболее полезно всему государству и всему роду в целом». Очевидно, что, по мысли Платона, начало всеобщее, государственное не просто поглощает, «снимает» начало индивидуальное и личное, а учитывает всю сложность их взаимодействия. Он даже планирует «обратиться к подвластным с просьбой извинять законодателя, если он в своих заботах об общем благе не всегда вместе с тем сможет устранить личные несчастья, случающиеся с каждым из граждан», учесть их отдельные интересы.

Оптимальное законодательство не только охраняет в самом широком смысле государство, оно определяет качество государственности и выступает в конечном счете, несмотря на все разнообразие рассмотренных Платоном государственных форм, единственным очевидным fundamentum classification! – основанием их классификации. В самом деле, «есть два вида государственного устройства: один – где над всем стоят правители, другой – где и правителям предписаны законы». Можно ли после этого исключать античного мудреца из числа разработчиков концепции правового государства? Едва ли!

В своих попытках дать философское обоснование права мыслитель совсем не выступает сторонником естественно-правовых идей в их традиционном понимании, полагая их «бессмысленными», «ошибочными». Он не усматривает в природе исходного источника права и справедливого закона, поскольку в ней проявляется неравенство людей от рождения и от нее проистекает власть тех, кто «силой одержит верх». Равным образом он не делает упора на божественном происхождении права, задумываясь над тем, что должно составлять его идеальную сущность. В его позиции проявляется его диалектика идеального и реального, теория идей и учение о культуре как возможности сознательного воздействия на природу вещей и людей. Платон скорее следует путем, проложенным его учителем, идя по которому Сократ стал жертвой осуждения за безбожие и принял смерть, утверждая послушание святости и закону.

В философско-идеалистическом представлении Платона Бог не есть произвол судьбы или слепой рок, а «существо мудрейшее», тот, «кто заботится обо всем, устроил все, имея в виду спасение и добродетель целого», причем сделал это так, что «по возможности каждая часть испытывает или совершает то, что ей надлежит». Человек как часть мировой души сопричастен к тому, кто «придумал такое место для каждой из частей (мировой души. – Т.Е.), чтобы во Вселенной как можно вернее, легче и лучше побеждала бы добродетель, а порок был бы побежден». Качество души каждого определяет степень свободы человека, которой он должен пользоваться «умеренно». Таким образом, в Платоновом решении основной проблемы философии права – откуда берет начало высший авторитет права и его общеобязательность – разумно-идеальное преобладает над стихийно-природным, а качественно-духовное – над количественно-материальным.

Платон определяет всеобщность права необходимостью утверждения им торжества добра над злом в справедливости. Тем самым он как бы приглашает читателя основательно разобрать соотношение справедливости и несправедливости, постоянное их столкновение в поступках людей, социальную опасность несправедливости, подрывающей устои государства, поскольку она «ведет к раздорам, к разногласиям, внутренней и внешней вражде».

Думается, читатель с интересом прочтет звучащую актуально ту часть диалога «Государство», где устами одного из его участников, Фрасимаха, утверждается, что часто в реальной жизни несправедливость оказывается могущественней и сильнее справедливости. Любопытны ход аргументации и поиск доказательств в пользу справедливости, то, чем Платон предоставляет заниматься Сократу, другому участнику диалога. Поскольку справедливость – это мудрость и добродетель, она оказывается сильнее несправедливости даже в тех человеческих отношениях, которые на первый взгляд весьма далеки от какой бы то ни было справедливости.

И наоборот, деструктивный характер несправедливости в конечном счете уничтожает основания ее бытия. «Если несправедливости, – утверждает Платон, – где бы она ни была, свойственно внедрять ненависть повсюду, то, возникши в людях, все равно, свободные ли они или рабы, разве она не заставит их возненавидеть друг друга, не приведет к распрям, так что им станет невозможным действовать сообща?» Вполне понятно, что единственно в четких рамках правового пространства только и возможна справедливость, обеспечивающая мирное сожительство, эффективные совместные действия и достижение социально значимых целей. Ее важность особенно наглядна на достаточно высокой ступени общественного развития, характеризующейся разделением труда. В таком «правовом» обществе «каждый человек привлекает то одного, то другого для удовлетворения той или иной потребности. Испытывая нужду во многом, многие люди собираются воедино, чтобы обитать сообща и оказывать друг другу помощь: такое совместное поселение получает у нас название государства». Именно право без принудительной уравниловки, «противной самой природе», дает возможность справедливого выражения потребностей общества как целого и такое распределение ее, при котором «каждый отдельный человек должен заниматься чем-нибудь одним из того, что нужно государству, и притом как раз тем, к чему по своим природным задаткам более всего он способен».

Справедливость у Платона выступает обоснованием и индивидуального законопослушного поведения, причем средством его обеспечения определяется не насилие, а требования нравственности и убеждения. Показательно в этом отношении обращение Платона под видом простого гражданина к правителям: «Мы считаем справедливым, чтобы вы, прежде чем грозить нам суровыми карами, попробовали сперва – как вы это сочли нужным сделать с законами – убедить и наставить нас в том, что боги существуют и что они слишком благи, чтобы их можно было вопреки справедливости преклонить или прельстить какими-нибудь дарами… Мы считаем справедливым, чтобы законодатели, объявившие себя кроткими, а не свирепыми, применили по отношению к нам убеждение».

Смирение, кротость, призыв «не говорить и не делать ничего несправедливого ни против людей, ни против богов», по Платону, составляют сущность как правовых, так и нравственных требований. Последние сообщают спокойствие душе во время жизни и перед лицом смерти. Так, в рассуждениях о нравственном – безнравственном, добре – зле мыслитель использует не только философскую логическую аргументацию, но и религиозно-мистические доводы. Вера в богов внушает человеку «справедливый страх, самое прекрасное средство, – утверждает философ, – против вселившейся в него совсем не прекрасной отваги, – божественный страх, который мы зовем совестливостью и стыдом».

Отвергая обвинения Платона в увлечении мистицизмом и религиозной риторикой, отметим, что главное в его философии права – плодотворные мысли, составляющие учение о справедливости в праве. В нем право предстает единственным средством, способным избавить людей от уравниловки, обеспечить такое равенство людей в обществе, при котором частные интересы не противоречили бы интересам целого – государству, а государство обеспечивало бы достаточную свободу, распределение благ и пользование ими по достоинству.

В литературе можно встретить утверждения о том, что у Платона отсутствует понятие права в том разработанном виде, которое ему придали римские юристы. Думается, это не совсем верно. Греческий философ располагает научным аппаратом своего времени, он использует термин «закон» для выведения основных правовых понятий, уточнения исходных положений, анализа правовой материи в целом. По Платону, право выступает формально определенным ориентиром нравственного поведения людей и универсальным регулятором межличностных отношений, который дает возможность упорядочивать их в интересах человеческого сообщества как целого, объединенного в государстве. Право одновременно предоставляет необходимую свободу каждому с учетом индивидуальных различий природного, морального и социального характера, разрешая по справедливости постоянно проявляющиеся между людьми противоречия. По справедливости же право карает за преступление в силу необходимости охраны правопорядка и укрепления законности. Но главную задачу права, его важнейшую социальную ценность философ подчеркивает неоднократно во всех трех представленных в настоящем издании произведениях. Она сводится к тому, чтобы обеспечить распределительную справедливость по принципу – каждому свое по достоинству и от содеянного, без претензий на чужое и без вмешательства в чужие дела.

Сократ видел в праве, в законе непререкаемый авторитет; законо-послушание полагал нравственным долгом каждого гражданина. У Платона законы выражают идею наивысшего блага и торжества добра над злом в справедливости. Его теория идей обретает в праве возможность достижения на земле «совершенной справедливости». Авторитетность права, его всеобщность обосновываются его божественным происхождением, предопределенностью торжества справедливости над несправедливостью, преобладанием просвещенного разума над слепыми страстями, здравого смысла над грубой силой как залога личной свободы.

Софисты критиковали существовавшее тогда положительное право, вскрывали его связь с властью и богатством. Однако их критика с позиций крайнего индивидуализма могла привести только к правовому нигилизму и отрицанию принципа справедливости. Платон противопоставляет софистической точке зрения свое понимание права, в котором проявляется не один только идеальный божественный авторитет, но и солидный исторический опыт согласия, накопленный человечеством. Ход его рассуждений в диалогах такой: если «творить несправедливость обычно бывает хорошо, а терпеть ее – плохо» и если люди «отведали и того и другого» и «достаточно страдали от несправедливости», то они «нашли целесообразным договориться друг с другом, чтобы и не творить несправедливости, и не страдать от нее. Отсюда взяло свое начало законодательство и взаимный договор». Таким образом, Платон наряду с идеальным обоснованием происхождения права указывает на один из его конкретных источников, закладывает основу договорной теории, которая получит свое дальнейшее развитие у всех ее последователей и еще во времена античности (Эпикур), и на рубеже Нового времени (Гоббс, Гроций и др.), и у французских просветителей XVIII в. (Монтескье, Руссо и др.).

Вполне естественно, Платон остается человеком своего времени, когда в качестве главного источника права и гаранта его справедливости и соответствия высшему благу указывает на бога или богов. Но божественное для него отнюдь не «опиум для народа» и не клубок предрассудков, а высшее идеальное начало, вполне совместимое с непреходящими социальными и духовными ценностями, накопленными человечеством. Законодатели, граждане вполне могут создать разумные законы. Главное при этом, чтобы законодательство соответствовало требованиям общего назначения права.

Несмотря на естественное уточнение позиций по разным аспектам своей доктрины, в данном вопросе Платон неизменен. В этом можно убедиться не только по представленным в данном томе диалогам, но и по иным произведениям, входящим в платоновский корпус. Показательны в этом отношении «Определения», где философ подчеркивает, что законность есть «повиновение правильным (т. е. именно правовым.—Т. Е.) законам», что правовой порядок – это не только «единообразие в устройстве всех взаимосоотносящихся вещей», но и «соразмерность во взаимоотношениях». Философ рассматривает власть как «опеку закона». Даже когда речь идет о единовластии, он подчеркивает: «Царь – неограниченный властитель, правящий согласно законам», и, более того, деспотия, по мысли ученого, есть «справедливая неподотчетная власть».

Забота о справедливости как принципе права и основе законодательства занимает Платона постоянно и захватывает его целиком. Что такое «законное», спрашивает он. И отвечает: это «упорядоченность закона, способная творить справедливость». Сложность и взаимосвязь указанных категорий для него ясна с самого начала, ибо еще в «Государстве» мыслитель отмечал: «Установления закона и получили имя законных и справедливых – вот каково происхождение и сущность справедливости». Таким образом, можно вполне резонно констатировать, что античный философ остается верным точке зрения правовой государственности, этической позиции в правоведении, идет ли речь о разработке общих философских основ права или конкретных проблем законодательства.

Читателю совсем нетрудно убедиться в том, что, даже не занимаясь поисками формулировки понятия права в узком смысле слова, Платон тем не менее результативно трудился над философским обоснованием отдельных отраслей и правовых институтов. Так, в сфере государственного права он подчеркивает подчиненную позицию законодателя земного, хотя и располагающего властью, по отношению к законодателю божественному. Пресекая возможные злоупотребления, мыслитель предписывает осуществлять власть разумно, только в рамках закона и только государством. «Если у человека величайшая власть соединяется с разумением и рассудительностью, возникает наилучший государственный строй и наилучшие законы – иного не дано». Законотворческую деятельность государства нужно сочетать с правоохранительной, которая не должна ограничиваться только активностью «стражей законов».

Дело в том, что, творя право, осуществляя власть, следует помнить, во-первых, что законы установлены «на основе долгого опыта и доброжелательных мнений советников, всякий раз убеждавших народ в необходимости принять эти законы», т. е. что они обеспечены знанием профессионалов и согласием народа. Во-вторых, здесь Платон выдвигает очень важный правовой принцип «для тех, кто издает какие-либо законы или постановления, – это ни в коем случае никогда не позволять нарушать их ни кому-либо одному, ни толпе», т. е. по существу имеется в виду принцип нерушимости и общеобязательности закона.

Подчеркивая универсальную, властно-принудительную природу закона, философ, однако, при его реализации рассчитывает больше не на принуждение, а на убеждение. «Видно, ни одному законодателю никогда не приходило на ум, – говорит он, – что, издавая (насаждая, реализуя. – Т. Е.) законы, можно пользоваться двумя средствами – убеждением и силой, насколько это возможно при невежественности и невоспитанности толпы; обычно законодатели пользуются только вторым средством. В самом деле, издавая свои законы, они не примешивают увещаний и убеждений к необходимости, но употребляют лишь чистое насилие».

Беспокоясь об эффективности права, о действенности законодательства, Платон подчеркивает преимущества закона, действующего на основе убеждения, все прочие относя к «однозначным тираническим повелениям». Философ различает отдельные виды законов, дает рекомендации и по юридической технике. Так, законам общим он советует предпосылать преамбулу, вводную часть, рассчитанную на то, чтобы те, кому адресован закон, «благосклонно приняли его предписания». Во вступлении же к так называемым большим законам не следует умалчивать «о почитании богов и заботе о родителях».

Среди принципов государственного права Платон рекомендует взять на учет «одно основоположение», которое законодателю следует постараться «провести через все свое законодательство». Это идея добровольного законопослушного поведения, или, словами философа, «чтобы граждане покорно следовали добродетели». Следует убедить всех в том, что «людям необходимо установить законы и жить по законам, иначе они ничем не будут отличаться от самых диких зверей».

Обращают на себя внимание платоновские наставления, которые он под видом простого афинянина дает законодателям уже в первой книге «Законов». Думается, к ним не грех прислушаться и современным браздодержателям – «заботиться о том, чтобы почет, как и лишение его, были справедливыми, наблюдать людей во всех их взаимоотношениях, интересоваться их скорбями и удовольствиями», причем не от случая к случаю, в период избирательных кампаний, а постоянно, и особенно «во время болезней, войны, бедности и при противоположных обстоятельствах», «оберегать достояние граждан и их расходы» и т. п.

Подчиняясь логике дела, философ идет дальше, старается не упустить ничего, подчас даже мелочи. Пределы правового регулирования у него раздвигаются весьма широко (Платон значит «широкий»), регламентация человеческого поведения предстает весьма детальной. Он предписывает законодателю не только печься о государственном устройстве, но и радеть о «браках, соединяющих людей», о рождении детей, воспитании как мужчин, так и женщин «от ранних лет и до зрелых», предусматривать многое, «вплоть до того, каким образом должно в каждом отдельном случае погребать мертвых и какие уделять им почести».

Ученый разрабатывает и проблематику гражданского права. Необходимость в этом ощущается во всех трех произведениях. Наряду со строгой государственной регламентацией, подчинением индивидуальных интересов общему государственному интересу в любом случае остается сфера гражданской жизни и законодателю необходимо учитывать «интересы каждого отдельного гражданина», в частности в области имущественного, наследственного права, в торговле и обмене денег. Платон рассматривает сделки и обязательства, «товарищества, основанные на паях» и кредит, близко подходит к формулированию принципа соблюдения договоров. Разумеется, он не проходит мимо права собственности, призванного «внести надлежащий порядок в деловые отношения людей». «Основное правило, – говорит философ, – здесь простое: пусть никто по мере возможности не касается моего имущества и не нарушает моей собственности, даже самым незначительным образом, раз нет на то всякий раз моего особого разрешения. И я буду точно так же относиться к чужой собственности, пока я в здравом уме». Нетрудно заметить, что определение неприкосновенной частной собственности у греческого мыслителя предвосхищает его трактовку римским частным правом. Но здесь опять необходима оговорка.

Отношение Платона к собственности – это частный, хотя и важный вопрос. Он определяется его общей мировоззренческой платформой, в рамках которой философ неоднократно высказывался за ограничение если не свободы распоряжаться своим имуществом, то его размеров. Исходным пунктом его политических и государственно-правовых воззрений является тезис о том, что противоположность между богатством и бедностью подрывает общественное согласие, грозит государству междоусобием и гибелью. Платон считает необходимым принимать меры против нищеты, ограничивать богатство, об этом уже шла речь в предыдущем разделе введения.

Более того, Платон идет на то, чтобы наделить государство правом конфисковывать излишки, превышающие установленную законом меру. Он не против богатства, но против односторонней ориентации на него, против признания за богатством права везде и во всем творить свою волю. Нужно, чтоб в законах «разум, связующий все это, явил рассудительность и справедливость вопреки богатству (разрядка моя. – Т.Е.) и честолюбию». Платон не против богатства, но среди прочих ценностей отводит ему место четвертое – последнее среди «меньших благ», и то при условии, если богатство будет «не слепое, а зоркое, спутник разумности».

Достаточно подробно Платон разрабатывает и тематику, традиционную для административного права: нормы поведения, полномочия различного рода начальников и должностных лиц. Игнорировать ее мыслитель никак не может, поскольку главная задача государства у него заключается в воспитании граждан. Государство должно обеспечить выполнение этой задачи с помощью определенных, закрепленных законом механизмов. Нельзя отказать Платону в универсальности охвата, когда он утверждает, что «никто никогда не должен оставаться без начальника – ни мужчины, ни женщины. Ни в серьезных занятиях, ни в играх никто не должен приучать себя действовать по собственному усмотрению».

Чинопочитание, иерархичность, единоначалие также вытекают из общих философских оснований «совершенного» государства наряду с другими принципами того же смыслового ряда: только тот может стать начальником, кто способен повиноваться; нет различия между начальствующими и подчиненными – у каждого свой начальник и все делают общее дело.

Платон советует при назначении начальника исходить из нравственных, умственных и деловых качеств кандидата. Впрочем, многие из них являются общими для всех, «как для людей, так и для богов», например правдивость. Все граждане должны быть законопослушными, рассудительными и разумными, умерять яростный дух кротостью, зависть – щедростью. Но к лицу государственному, должностному философ подходит еще строже: «Кто намерен стать выдающимся человеком, тот должен любить не себя и свои качества, а справедливость, осуществляемую им самим либо кем-то другим». Еще одно непременное требование состоит в том, что никогда не «следует избирать в стражи законов и включать в число граждан, испытанных своею добродетелью, человека не божественного и не потрудившегося на этом поприще». Религиозная составляющая во взглядах Платона на государство, политику, право весьма значима, но это – отдельный вопрос.

Предмет особой заботы Платона – тщательный контроль претендента на стойкость к спиртному. Пагубные последствия пьянства для государства, общества, человека слишком очевидны. «Не правда ли, – убеждает он, – надо ставить начальником над нетрезвыми человека трезвого, мудрого, а не наоборот. Ведь если над нетрезвыми и будет поставлен пьяный, юный, неразумный начальник, он лишь благодаря очень счастливой случайности не наделает страшных бед». Мыслитель укоряет себя за то, что слишком часто возвращается к такому «незначительному предмету». Но, возможно, он настойчиво предупреждает людей об угрозе вырождения от алкоголизма и добровольного сумасшествия от других «маний» (бешенство), в изобилии поставляемых «научно-техническим прогрессом».

Заботой о здоровом потомстве как красной нитью принизаны наработки античного философа в семейном праве. Банальная и плоская оценка позиции Платона по вопросу семьи, брака, роли женщины в идеальном государстве, встречающаяся в литературе и сводящая огромную глубину и богатство мыслей греческого теоретика к выхваченному из контекста тезису об общности жен, нуждается в существенной корректировке. Сделать это основательно в кратком введении трудно, но высказать необходимые замечания следует.

Во-первых, Платон, отрицая семью в «Государстве», вводит ее в «Законах». Во-вторых, в идеальном государстве семья отсутствует только у высшей (весьма немногочисленной) элиты. Не допуская в этом деле ни малейшего «самотека», Платон «учреждает» для стражей браки «священные, как наиболее полезные». В-третьих, афинский философ поднимает весь круг рассматриваемых вопросов на уровень государственной политики. Надлежащее выполнение важнейшей государственной функции контролируют «особо для этого поставленные должностные лица». Они следят, «чтобы государство у нас по возможности не увеличивалось и не уменьшалось». Античный грек как бы увидел за тысячи лет вперед то, с чем столкнется человечество в конце XX в., – вымирание людей или демографические взрывы, перенаселенность, необходимость государственного регулирования рождаемости, планирования семьи и т. п. Брачные связи рассматриваются Платоном с позиций укрепления государственности, улучшения человеческого материала, для чего законодательно устанавливается лучший на основе опыта и данных тогдашней науки возраст для заключения брака, для деторождения, предусматривается возможность развода по ряду оснований, устанавливается торжественная процедура освящения брака, приуроченная к праздникам.

Наиболее полно правовые вопросы брака и семьи разрабатываются Платоном в «Законах». В ряде книг «Законов» он останавливается на самых различных деталях брачно-семейных отношений. Он допускает известную свободу выбора при заключении брака, если она не противоречит ни закону, ни воле родителей. А главное, брак становится действительно священным, его чистота охраняется законом, а нарушитель лишается «всех почетных гражданских отличий» как человек, действительно чуждый государству. Эта высокая оценка семьи, к которой в зрелые годы пришел «мудрейший из греков» в конце концов, была воспринята его учениками, и наиболее способный из них, Аристотель, представит семью основой государственности, моделью государства.

Наконец, Платон выдвигает непременным требованием в семейных отношениях почитание родителей. Он предусматривает самые серьезные наказания тем, кто пренебрегает своим сыновним долгом, и эти санкции рассматривает в качестве институтов другой важной отрасли – уголовного права.

Мыслитель выдвигает совершенно четкие принципы, например, своего рода требование неотвратимости наказания – «никто никогда не должен оставаться безнаказанным за какой бы то ни было проступок».

Возмездие должно, по Платону, соответствовать тяжести содеянного. Это может быть «денежная пеня», «унизительные места для стояния или сидения», «палочные удары», тюремное заключение и даже смертная казнь. Санкции в любом случае не должны быть несправедливыми, ради одного лишь страдания, – «по закону ни одно наказание не имеет в виду причинить зло». Вполне определенно Платоном формулируются цели карательной политики. Во-первых, исправление преступника («исправить или образумить его») и предотвращение повторения преступлений; во-вторых, устранение влияния дурного примера на граждан; в-третьих, избавление государства от опасного, вредного члена.

В своем учении о преступлениях и наказаниях Платон предусматривает освобождение от уголовной ответственности (невинная ошибка, проступок по неведению, незнанию, обусловленному затемнением разума), смягчающие и отягчающие обстоятельства (состояние аффекта, чувственного вожделения и т. п.). Достаточно прогрессивно звучит принцип нераспространимости уголовной репрессии на семью и родственников правонарушителя, так же как и требование демократических основ судопроизводства. В самом деле, «всякое государство перестает быть государством, если суды в нем не устроены надлежащим образом», если правосудие осуществляет безгласный судья, «не высказывающий во время разбирательства более того, что говорят тяжущиеся стороны». Составляя «неотъемлемую часть государственного устройства», суды занимаются деятельностью «властной и назидательной, разъясняющей и карательной». Философ довольно подробно высказывается о структуре и характере функционирования судебной системы. Так, в гражданских делах он считает самым важным тот суд, который назначили для себя тяжущиеся стороны, выбрав его сообща в качестве суда первой инстанции. Платон считает целесообразным существование двух видов судов – для разбора дел между частными лицами, куда может обратиться каждый человек, посчитавший себя оскорбленным другим лицом. Если же, по мнению любого гражданина, нарушены интересы общества и он высказывает желание «прийти им на помощь», то назначается для этих случаев особый суд.

В уголовном судопроизводстве, по Платону, достаточно одной инстанции. Суд составляется из назначенных по жребию судей из числа выборных должностных лиц, сроком на один год. Вынесению приговора предшествует открытое голосование судей. Однако если «наносится обида государству», то «начало подобного дела (обвинение в государственном преступлении. – Т. Е.) и окончательное решение по нему предоставляются народу».

По мысли Платона, суд стоит прежде всего на страже интересов государства и строгой нравственности, носящей религиозный характер, поэтому святотатство – одно из тягчайших уголовных преступлений. После злодеяний против богов идут преступления против существующего государственного строя. К числу государственных преступников философ относит тех, «кто проводит своего ставленника на государственную должность, не считаясь с законами», и «заставляет государство подчиняться партиям». Того же, кто «при этом прибегает к насилию, возбуждая противозаконное восстание, надо считать самым отъявленным врагом всего государства в целом».

Разрабатывая вопросы карательной политики государства, Платон вместе с тем придает суду воспитательное значение. Не только уголовный закон, но и вся социальная структура, само назначение государства должны противостоять разрушительной стихии массового насилия, не допускать крайних противоречий между бедностью и богатством, расслоения общества на враждующие классы, партии-антагонисты. И здесь уже высшая «божественная мудрость» законов должна быть дополнена мудрой социальной политикой государства, поднятой на вершину «царского искусства».

Е.И. Темнов.

АФИНЯНИН, КЛИНИЙ, МЕГИЛЛ

Вопрос 33. Учение Платона о государстве и законах

Кризис мифологического мировоззрения и развитие философии заставили идеологов полисной знати пересмотреть свои устаревшие взгляды, создать философские доктрины, способные противостоять идеям демократического лагеря. Своего наивысшего развития идеология древнегреческой аристократии достигает в философии Платона и Аристотеля.

Платон (427—347 гг. до н.э.) – родоначальник философии объективного идеализма. Его взгляды сложились под влиянием Сократа, знаменитого мудреца, проводившего жизнь в беседах и спорах на афинских площадях. Содержание этих бесед нашло отражение в ранних произведениях Платона, которые обычно выделяют в особую группу так называемых сократических диалогов.

После казни Сократа в 399 г. до н.э. Платон покинул Афины и совершил ряд путешествий, в том числе в Египет и Южную Италию. Вернувшись, он основал в пригороде Афин философскую школу под названием «Академия». Диалоги и письма, написанные Платоном после создания Академии, относят к зрелым произведениям мыслителя.

Сердцевину платоновской философии составляет теория идей. Миру чувственных предметов и явлений Платон противопоставил особый мир идей, или общих понятий, которые якобы существуют где-то за пределами неба. Бестелесные идеи вечны и неизменны, им присуще истинное бытие. Наш мир, пояснял Платон, занимает как бы среднее положение между «подлинным бытием» и миром небытия. Точно так же и человек: до того как вселиться в телесную оболочку, его душа пребывала в царстве идей. Знания человека об окружающей природе, согласно Платону, не могут быть истинными. Достоверное знание дают только воспоминания души о том, что она созерцала, находясь в мире истинно сущего. Объективный идеализм Платона смыкался с религией и мистикой. Философия в его трудах, особенно поздних, приобретала черты теологии. Возражая софистам как представителям наивного материализма, Платон без обиняков писал: «Пусть у нас мерой всех вещей будет главным образом бог, гораздо более, чем какой-либо человек, вопреки утверждению некоторых».

Политико-правовым вопросам посвящены самые крупные диалоги Платона – «Государство» и «Законы».

В диалоге «Государство» идеальный государственный строй Платон рассматривал по аналогии с космосом и человеческой душой. Подобно тому как в душе человека есть три начала, так и в государстве должны быть три сословия. Разумному началу души в идеальном государстве соответствуют правители-философы, яростному началу – воины, вожделеющему – земледельцы и ремесленники (низшее сословие). Сословное деление общества Платон объявил условием прочности государства как совместного поселения граждан. Самовольный переход из низшего сословия в сословие стражей или философов недопустим и является величайшим преступлением, ибо каждый человек должен заниматься тем делом, к которому он предназначен от природы. «Заниматься своим делом и не вмешиваться в чужие – это и есть справедливость».

Платоновское определение справедливости было призвано оправдать общественное неравенство, деление людей на высших и низших от рождения. В подкрепление своего аристократического идеала Платон предлагал внушать гражданам мифы о том, как бог примешал в души людей частицы металлов: в души тех из них, что способны править и потому наиболее ценны, он примешал золота, в души их помощников – серебра, а в души земледельцев и ремесленников – железа и меди. Если же у последних родится ребенок с примесью благородных металлов, то его перевод в высшие разряды возможен только по инициативе правителей.

Во главе государства, утверждал Платон, необходимо поставить философов, причастных к вечному благу и способных воплотить небесный мир идей в земной жизни. «Пока в государствах не будут царствовать философы либо так называемые нынешние цари и владыки не станут благородно и основательно философствовать.., до тех пор государствам не избавиться от зол». В проекте идеальной организации власти Платон отходит от принципов «аристократии крови» и заменяет ее «аристократией духа». Обосновывая эту идею, он наделил философов-правителей качествами духовной элиты – интеллектуальной исключительностью, нравственным совершенством и т.п.

Механизму осуществления власти (ее устройству, роли закона) Платон не придавал в диалоге «Государство» особого значения. В частности, по поводу формы правления в образцовом государстве сказано лишь то, что оно может быть либо монархией, если править будет один философ, либо аристократией, если правителей будет несколько. Основное внимание здесь уделяется проблемам воспитания и образа жизни граждан.

Чтобы достигнуть единомыслия и сплоченности двух высших сословий, образующих вместе класс стражей государства, Платон устанавливает для них общность имущества и быта. «Прежде всего никто не должен обладать никакой частной собственностью, если в том нет крайней необходимости. Затем ни у кого не должно быть такого жилища или кладовой, куда не имел бы доступа всякий желающий». Продовольственные запасы стражи получают от третьего сословия в виде натуральных поставок. Денег у стражей нет. Жить и-питаться они должны сообща, как во время военных походов. Стражам запрещается иметь семью, для них вводится общность жен и детей.

Образ жизни низшего сословия Платон освещал под углом зрения многообразия общественных потребностей и разделения труда. Крестьянам и ремесленникам разрешалось иметь частную собственность, деньги, торговать на рынках и т.п. Отметив значение разделения труда в экономической жизни общества, Платон тем не менее выступал за ограничение хозяйственной активности и сохранение аграрно замкнутого, самодостаточного государства. Производственную деятельность земледельцев и ремесленников предполагалось поддерживать на уровне, который позволил бы обеспечить средний достаток для всех членов общества и в то же время исключить возможность возвышения богатых над стражами. Преодоление в обществе имущественного расслоения – важнейшая социально-экономическая особенность идеального строя, отличающая его от всех остальных, порочных, государств. В последних «заключены два враждующих между собой государства: одно – бедняков, другое – богачей».

Прообразом идеального государственного строя для Платона послужила аристократическая Спарта, точнее, сохранявшиеся там патриархальные отношения – организация жизни господствующего класса по образцу военного лагеря, пережитки общинной собственности, группового брака и др.

Характеризуя извращенные формы государства, Платон располагал их в порядке возрастающей деградации по сравнению с идеалом.

Вырождение аристократии мудрых, по его словам, влечет за собой утверждение частной собственности и обращение в рабов свободных земледельцев из третьего сословия. Так возникает критско-спартанский тип государства, или тимократия (от «тиме» – честь), господство сильнейших воинов. Государство с тимократическим правлением будет вечно воевать.

Следующий вид государственного устройства – олигархия – появляется в результате скопления богатства у частных лиц. Этот строй основан на имущественном цензе. Власть захватывают немногие богатые, тогда как бедняки не участвуют в управлении. Олигархическое государство, раздираемое враждой богачей и бедняков, будет постоянно воевать само с собой.

Победа бедняков приводит к установлению демократии – власти народа. Общественные должности при демократии замещаются по жребию, вследствие чего государство опьяняется свободой в неразбавленном виде, сверх всякой меры. В демократии царят своеволие и безначалие.

Наконец, чрезмерная свобода обращается в свою противоположность —• чрезмерное рабство. Устанавливается тирания, наихудший вид государства. Власть тиранов держится на вероломстве и насилии. Тиранический строй – это самое тяжелое заболевание государства, полное отсутствие в нем каких бы то ни было добродетелей.

Главной причиной смены всех форм государства Платон считал порчу человеческих нравов. Выход из порочных состояний общества он связывал с возвратом к изначальному строю – правлению мудрых.

Нарисованная философом картина перехода от одного государства к другому, по существу, являлась понятийно-логической схемой. Вместе с тем в ней отражены реальные процессы, имевшие место в древнегреческих государствах (закабаление илотов в Спарте, рост имущественного неравенства и др.), что придавало этой схеме вид исторической концепции. Идеологически она была направлена против демократических учений о совершенствовании общественной жизни по мере развития знаний. Платон стремился опорочить любые изменения в обществе, отклоняющиеся от стародавних порядков, проводил идею циклического развития истории.

Диалог «Законы» является последним сочинением Платона. Его написанию предшествовали неудавшиеся попытки философа реализовать в Сиракузах, греческой колонии на Сицилии, первоначальный проект наилучшего государства. В «Законах» Платон изображает «второй по достоинству» государственный строй, приближая его к действительности греческих полисов.

Основные отличия диалога «Законы» от диалога «Государство» таковы.

Во-первых, Платон отказывается от коллективной собственности философов и воинов и устанавливает для граждан единый порядок пользования имуществом. Земля является собственностью государства. Она делится на равные по плодородию участки. Каждый гражданин получает земельный надел и дом, которыми пользуется на правах владения. Все остальные виды имущества граждане могут приобретать в частную собственность, но ее размеры ограниченны. Для удобства расчетов (при замещении государственных должностей, комплектовании войска и т.п.) предусматривается точное число граждан – 5040. В это число входят только владельцы земли; ремесленники и торговцы гражданскими правами не обладают.

Во-вторых, деление граждан на сословия заменяется градацией по имущественному цензу. Политические права граждане приобретают в зависимости от размеров имущества, записавшись в один из четырех классов, различающихся по степени богатства. Разбогатев или обеднев, они переходят в другой класс. Все вместе граждане образуют правящее сословие. Помимо занятий в собственном хозяйстве им вменяются в обязанность служба в войске, отправление тех или иных государственных должностей, участие в совместных трапезах (сисситиях), жертвоприношения и т.п.

В-третьих, производственные потребности земледелия предполагается теперь полностью обеспечить за счет рабского труда (в диалоге «Государство» рабы упоминались, но Платон не нашел для них места в экономике идеального полиса). Во «втором по достоинству» государстве «земледелие предоставлено рабам, собирающим с земли жатву, достаточную, чтобы люди жили в довольстве». Вместе с признанием рабства у Платона появляется и пренебрежительное отношение к производительному труду. Предвидя выступления невольников, Платон советует землевладельцам приобретать как можно меньше рабов одной национальности и не провоцировать их недовольство жестоким обращением. Ремесленное производство, как и в первом проекте, занимает подчиненное по отношению к земледелию положение.

В-четвертых, Платон подробно описывает в диалоге организацию государственной власти и законы наилучшего строя. В отличие от первого проекта здесь проводятся идеи смешанной формы государства и сочетания моральных методов осуществления власти с правовыми.

Идеальным государственным устройством Платон называет правление, где совмещены начала демократии и монархии. К таким началам относятся: демократический принцип арифметического равенства (выборы по большинству голосов) и монархический принцип геометрического равенства (выбор по заслугам и достоинству). Демократические начала государства находят свое выражение в деятельности народного собрания. На сочетании демократических и монархических принципов строятся выборы коллегии 37 правителей и Совета из 360 членов. Замыкает иерархию государственных органов тайное «ночное собрание», в которое входят 10 самых мудрых и престарелых стражей и другие лица. Им вручается верховная власть в государстве.

Все выборные государственные органы и правители обязаны действовать в точном соответствии с законом. Что же касается мудрецов из «ночного собрания», то они причастны к божественной истине и в этом смысле стоят над законом. Согласившись с тем, что общественную жизнь необходимо урегулировать нормами писаного права, Платон не мог по своим идейным соображениям допустить верховенство закона над религиозной моралью. «Ведь если бы по воле божественной судьбы появился когда-нибудь человек, достаточно способный по своей природе к усвоению этих взглядов, – писал Платон, – то он вовсе не нуждался бы в законах, которые бы им управляли. Ни закон, ни какой бы то ни было распорядок не стоят выше знания».

Рассматривая взгляды философа на закон, следует избегать их модернизации. Дело в том, что отдельные положения древних мыслителей используются при обосновании современных концепций государства и права. Так, в частности, произошло с высказываниями Платона о необходимости утверждения закона в общественной жизни, на которые нередко ссылаются сторонники теории правового государства. В диалоге «Законы» Платон писал: «Я вижу близкую гибель того государства, где закон не имеет силы и находится под чьей-либо властью. Там же, где закон – владыка над правителями, а они – его рабы, я усматриваю спасение государства и все блага, какие только могут даровать государствам боги». Однако такие высказывания нельзя вырывать из контекста произведения. Ведь под законом здесь понимается не что иное, как совокупность религиозно-нравственных норм, установленных мудрыми людьми государства в качестве ориентира для остальных граждан. В приведенном фрагменте речь идет о подчинении правителей божественным законам (точнее, установлениям легендарного Кроноса, правившего людьми в глубокой древности).

В диалоге «Политик» Платон выделил формы государства, основанные на законе. По его словам, монархия, аристократия и демократия опираются на закон, тогда как тирания, олигархия и извращенная демократия управляются вопреки существующим в них законам и обычаям. Однако все перечисленные формы правления, как подчеркивалось в диалоге, являются отступлениями от идеального, «подлинного» государства, где политик единолично осуществляет власть, «руководствуясь знанием». Смысловое содержание учения Платона не совпадает с современными формулами правового государства.

Политико-правовая доктрина Платона была нацелена на то, чтобы законсервировать полис как форму государственного устройства, сохранить его экономическую независимость, или самодостаточность, предотвратить территориальное расширение государства. Изложенные в диалогах мыслителя социально-политические программы являлись с этой точки зрения консервативными.

Платон — Законы читать онлайн

Платон

Законы

Платон

Законы

(Книги 1-12)

Книга 1

Афинянин. Бог или кто из людей, чужеземцы, был виновником вашего законодательства? Клиний. Бог, чужеземец, бог, говоря по правде. Все это у нас приспособлено к войне, и законодатель, по-моему, установил все, принимая в соображение именно войну… Он заметил, я думаю, неразумие большинства людей, не понимающих, что у всех в течение жизни идет непрерывная война со всеми государствами. Если же на войне, во имя безопасности, следует иметь общий стол и надо, чтобы стражами были какие-то начальники и их подчиненные, люди организованные, то именно так надо поступать и в мирное время. Ибо то, что большинство людей называет миром, есть только имя, на деле же от природы существует вечная непримиримая война между всеми государствами. …Так как никакое достояние, никакое занятие, вообще ничто не принесет никому пользы, если не будет победы на войне: ибо все блага побежденных достаются победителю. …Все находятся в войне со всеми как в общественной, так и в частной жизни и каждый — сам с собой. […] И здесь тоже, чужеземец, победа над самим собой есть первая и лучшая из побед. Быть же побежденным самим собой всего постыднее и хуже. […] О том государстве, где лучшие побеждают большинство худших, правильно было бы сказать, что оно одерживает победу над самим собой и в высшей степени справедливо заслуживает похвалы за эту победу; в противном же случае происходит противоположное. Афинянин. Ни мне, ни вам не подобало бы гоняться за словами, утверждая, что всякий дом и всякая семья , где дурные люди одерживают верх, должна считаться побежденной самой собой, в противном же случае — победившей. Не правда ли, всякий стал бы устанавливать законы ради наилучшей цели? […] А ведь самое лучшее — это не война, не междоусобия: не дай бог, если в них возникнет нужда; мир же — это всеобщее дружелюбие. И победа государства над самим собой относится, конечно, не к области наилучшего, но к области необходимого. Это все равно как если бы кто стал считать наилучшим такое состояние тела, когда оно страждет и ему достается в удел врачебное очищение, и не обратил бы внимания на состояния тела, когда оно в этом совсем не нуждается. По-моему, истинно и справедливо утверждать, беседуя о божественном государстве, что устроитель, устраивая в нем законы, имел в виду не одну часть добродетели, притом самую ничтожную, но всю добродетель в целом; сообразно с ее видами он и исследовал законы, а не так, как это делают нынешние законодатели, исследующие произвольно установленные виды. Ведь теперь каждый исследует и устанавливает то, в чем у него в данное время нужда: один — законы о наследствах и дочерях-наследницах, другой — об оскорблениях действием, третий — что-либо иное подобное, и так до бесконечности. Есть два рода благ: одни — человеческие, другие — божественные. Человеческие зависят от божественных. Если какое-либо государство получает большие блага, оно одновременно приобретает и меньшие, в противном же случае лишается и тех и других. Меньшие блага — это те, во главе которых стоит здоровье, затем идет красота, на третьем месте — сила… на четвертом — богатство… Первое же и главенствующее из божественных благ — это разумение; второе — сопутствующее разуму здравое состояние души; из их смешения с мужеством возникает третье благо — справедливость; четвертое благо — мужество. Все эти блага по своей природе стоят впереди тех, и законодателю следует ставить их в таком же порядке. Ведь у вас… в особенности превосходен один закон, запрещающий молодым людям исследовать, что в законах хорошо и что нет, и повелевающий всем единогласно и вполне единодушно соглашаться с тем, что в законах все хорошо, ибо они установлены богами; иные же утверждения вовсе не следует допускать. […] Клиний. Ведь нет ничего бесчестного в познании плохого; наоборот, случается, что это служит к исцелению, если принимается благосклонно и без зависти. Афинянин. …Гимнасии и сисситии во многом приносят пользу государствам и поныне; однако в смысле междоусобий они вредны. Это явствует из поступков милетской, беотийской и фурийской молодежи. К тому же, вероятно, эти учреждения извратили существующий не только у людей, но даже и у животных древний и сообразный с природой закон, касающийся любовных наслаждений. И в этом можно винить прежде всего ваши государства, а также и те из остальных государств, где более всего привились гимназии. …Наслаждение от соединения мужской природы с женской, влекущего за собой рождение, уделено нам от природы, соединение же мужчины с мужчиной и женщины с женщиной противоестественно и возникло как дерзкая попытка людей, разнузданных в удовольствиях. Когда люди исследуют законы, почти все рассмотрение вращается вокруг удовольствий и страданий как в государственной жизни, так и в частной. Природа предоставила течь этим двум потокам. Когда из них черпают как надо, когда надо и сколько надо, то счастливы одинаково и государство, и частные лица, и всякое живое существо, но когда это делают невежественно, да к тому же и не вовремя, тогда людям на долю выпадает иная жизнь. Ведь сплошь и рядом причины бегства и преследования остаются, да и будут оставаться не выясненными. Поэтому не стоит ссылаться на победу или поражение в битвах, точно они служат ясным, а не сомнительным показателем обычаев хороших и плохих. Воспитание ведет к победе, победа же иной раз — к невоспитанности. Ведь многие, обнаглев из-за одержанных на войне побед, под влиянием этой наглости преисполнены множеством пороков. Самым важным в обучении мы признаем надлежащее воспитание, вносящее в душу играющего ребенка любовь к тому, в чем он, выросши, должен стать знатоком и достичь совершенства. В нашем рассуждении мы, очевидно, подразумеваем под воспитанием… то, что с детства ведет к добродетели, заставляя человека страстно желать и стремиться стать совершенным гражданином, умеющим согласно справедливости подчиняться или же властвовать. […] Воспитание же, имеющее своим предметом и целью деньги, могущество или какое-нибудь другое искусство, лишенное разума и справедливости, низко и неблагородно, да и вовсе недостойно носить это имя. Не признаем ли мы, что каждый из нас — это единое целое? […] Но каждый имеет в себе двух противоположных и неразумных советчиков: удовольствие и страдание. […] К ним присоединяются еще мнения относительно будущего, общее имя которым «надежда». В частности, ожидание скорби называется страхом, ожидание удовольствия — отвагой. Над всем этим стоит разум, решающий, что из них лучше, что хуже; он-то, став общим установлением государства, получает название закона. Я спрашиваю следующее: не делает ли питье вина более сильными удовольствия, страдания, гнев, любовь? […] А наши ощущения, память, мнения, мысли? Становятся ли они точно также сильнее, или же человек, предаваясь чрезмерному пьянству, совершенно лишается их? […] Не правда ли, такой человек возвращается к состоянию души, какое ему было свойственно в младенчестве? […] И тогда он всего менее может собой владеть? Итак, если окажется, что вино по своей пользе ничуть не хуже телесных упражнений, то у него будет перед ними еще и то преимущество, что они вначале сопряжены с болью, оно же нет. А кто хочет достичь совершенства в мужестве, не должен ли бороться с присущей ему трусостью и не должен ли ее победить? Ведь тот, кто не упражнялся и неопытен в подобной борьбе — все равно, кто бы он ни был, — не станет по отношению к добродетели и наполовину тем, кем он должен был бы стать. Кто же может стать вполне рассудительным, — тот ли, кто борется со множеством удовольствий и вожделений, увлекающих к бесстыдным, несправедливым поступкам, и побеждает их разумом, действием и искусством как во время развлечений, так и в серьезных делах, или же тот, кто вовсе не подвержен всему этому? Кто верит самому себе, что он и природой и своими заботами хорошо подготовлен, тот ничуть не побоится упражняться на виду, вместе со многими сотрапезниками. Он поступит правильно, потому что преодолеет и победит и победит силе неизбежного действия напитка; ни в чем важном он не будет поколеблен непристойностью и вследствие своей добродетели ни в чем не изменится. [97] Вот все, что нас делает такими: гнев, страсть, наглость, невежество, корыстолюбие, трусость. Кроме того, еще: богатство, красота, сила и все пьянящее наслаждением и делающее нас безрассудными. Можем ли мы назвать какое-нибудь другое удовольствие, кроме испытания вином и развлечениями, более приспособленное к тому, чтобы сперва только взять пробу, дешевую и безвредную, всех этих состояний, а уж затем в них упражняться? Обсудим же, как лучше испытать сварливую и вялую душу, из которой рождаются тысячи несправедливостей: путем ли личных с ней общений, причем нам будет грозить опасность, или же путем наблюдений на празднестве Дионисий? …Это весьма удобный способ испытать друг друга. […] Распознавание же природы и свойств душ было бы одним их самых полезных средств для того искусства, которое о них печется. А мы, я полагаю, признаем, что это относится к искусству государственного правления. Не так ли?


Закони (Платон) — Вікіпедія

«Закони» (дав.-гр. Νομοι) — пізній діалог Платона, написаний в 354 році до н. е., що вважається його останнім твором. У ньому філософ переглянув свої вчення щодо держави, викладені раніше в діалозі «Держава». «Закони» мають певну незавершеність, що пояснюється похилим віком автора чи браком часу на доопрацювання діалогу. Головним чином «Закони» є неквапливою бесідою трьох старців, з повторами й поверненнями до колишніх думок, присвяченою тонкощам законодавства суспільства, якому було дане теоретичне обґрунтування в «Державі». Якийсь афінянин (в якому вбачається сам Платон) прибуває на Крит в символічний день сонцестояння і веде там з критянином Клінієм і спартанцем Мегіллом бесіду про найкраще влаштування держави.

Перша частина. Співрозмовники намагаються визначити основний принцип законодавства. Говориться, що законодавство має ґрунтуватися не на користь війни, як у Спарті і на Криті, і не на користь міжусобиць. Воно повинне спиратися на чесноти, справедливість, і мати на меті загальний мир і безпеку громадян. Таке законодавство відповідатиме основним людським благам — здоров’ю, красі, силі, багатству, розумінню, здоровому стані душі, справедливості і мужності.

Правильне законодавство передбачає верховенство чесноти. Згадуючи закони, дані людям Зевсом і Аполлоном, співрозмовники дискутують про чесноти, серед яких вони виділяють витривалість, боротьбу з пристрастями, покору начальству. Мудреці говорять про необхідність суворих начальників, суспільне і особисте виховання як необхідну основу законодавства. Платон порівнює людей з маріонетками в руках богів, які смикають за нитки і спонукають людей до дій. Найголовніша «нитка» — це розум.

Далі говориться, що людині від природи властиво танцювати і співати, отримуючи від цього глибоке задоволення. В цьому проявляється вроджене почуття гармонії і ритму, закладене богами. Тому хороша людина повинна володіти співом і мистецтвом танцю, у яких відображає високі ідеали, чесноти. Не повинно бути ніяких безладних задоволень, але всяке задоволення повинно бути найглибшим чином узгоджене з вимогами закону і чесноти. Платон стверджує, що справедливе тотожне приємному. Виховання повинне закладати тотожність розваги, істини і користі.

Після цього слідує розгляд історії законодавства. Починаючи з безладу первісних часів, до Золотої доби, початку законодавства в зв’язку з ростом населення і його потреб, і до виникнення аристократії й царської влади. Все це перемежовується з прикладами відомих грекам держав, де закони як сприяли процвітанню, так і були згубними для держави.

Друга частина. Мудреці обговорюють географічні умови майбутнього досконалого законодавства: віддаленість від моря і сусідів, щоб уникнути спокус, гориста місцевість з метою усамітнення, помірна лісистість, однаковість населення. Описується образ ідеального правителя з абсолютною владою, котрий діє на засадах розумності та розважливості.

Співрозмовники критикують державний лад Спарти і Криту. Ідеальним правлінням вони називають вік Кроноса, говорять про необхідність шанування богів, демонів і героїв, а також батьків, як живих, так і померлих, розумне ставлення до родичів, друзів, нащадків і всіх співгромадян. Вони приходять до думки, що законодавець має встановлювати середню міру у всіх державних і особистих справах, подібно як лікар знає що таке помірність для користі тілу. Його перший закон буде законом про народження дітей з наказом одружуватися між 30 і 35 роками і з покаранням у разі непокори.

Подальші міркування ґрунтуються на безумовному поділі в людині організуючого і організованого начал. Відповідно до них найпершим є шанування богів і демонів, а другим — відповідне ставлення між людьми. У зв’язку з цим найбільшої похвали заслуговує відданість загальній правді, змагання (а не заздрість) в чеснотах, лагідність і завзятість, боротьба з самолюбством, із зайвими сміхом і сльозами. Також розглядаються задоволення, страждання і пристрасті на основі природних схильностей людини і вимог розуму. Зачіпається проблема розподілу майна і житла у зв’язку з кількістю громадян, неможливість абсолютного усуспільнення, продажу і купівлі наділів, питання про фінанси, багатство і бідність, кількісний і якісний розподіл населення і земельних ділянок. Та все ж мудреці мають слабкі надії на втілення цього свого ідеалу.

Третя частина. У вступі йде мова про бездоганних виборців і виборних. Висловлюються думки про посадових осіб, які охоронятимуть закони і майнові записи громадян, обрання військових, різних рад, жерців і жриць, скарбників. Роздумується про виховання дітей і суддівство.

Опісля розглядається технічна сторона законодавства в області релігії, розваг, шлюбу, рабовласництва, зведення храмів, містобудування. Після загального резюме про спосіб життя іде обговорення розпорядку дня і ночі громадян, необхідність навчання грамоті, грі на лірі, навчання боротьбі і танцю, трагедії і комедії, грамоті, арифметиці і астрономії.

Мудреці висловлюють думки про свята і військові змагання, причини їх занепаду в існуючих державах. Вони кажуть про спільне вихованні чоловіків і жінок в зв’язку з загальними законами про любов і пристрасть, землеробство і охорону рубежів, необхідності суворого поділу праці та продуктів.

Четверта частина. Ця частина присвячена злочинам і покарання. Мудреці ведуть мову про кримінальні закони, святотацтво, неприпустимість злочинів без покарань і перерахування можливих покарань. Після міркування про пом’якшувальні обставини описуються закони покарання вбивць різних типів і про покарання всякого роду насильства одних людей над іншими.

Вводиться загальний закон проти всякого насильства, а саме заборона присвоєння чужого майна. Також обговорюються закони проти підриву державної і приватної релігії, проти неповаги до батьків, викрадачів майна представників держави та проти порушення цивільних прав будь-якого громадянина.

П’ята частина. Мова йде про неправильне ставлення до богів і необхідність доказів їхнього існування. Співрозмовники говорять про сумнівність древніх міфологічних уявлень і критикують атеїзм. Викладається основа атеїстичного вчення: головенство природи і випадковості над розумним мистецтвом; релігія, законодавство, мистецтво трактуються як результат мистецтва взагалі, як щось зовсім несамостійне. Протидія атеїзму має відбуватися не за допомогою фізичної сили, а роздумів і переконань з огляду на велику складність питання про першопричини. Далі слідують думки про різні види руху і саморушне начало, яке стоїть в основі світу. Воно є саме життя і душа. Але позаяк в душі існують добрі й злі потяги, то є два типи душі. Прославляється верховна космічна душа як найдосконаліша, яка приводить у рух весь світ.

Мудреці задаються питанням чому існує зло. Згодом вони доходять до думки, що воно не просто існує, але й необхідне, тому що життя не може втриматися на одній і тій же висоті і досягає добра тільки поступово. Оцінка необхідності зла можлива тільки за умови цілісного розгляду світобудови. Зло ж, долучаючись до цілісності світу, служить добру.

Описується необхідність доносів на злочинців проти релігії, необхідність судового розгляду, три типи в’язниці, заборона приватних святилищ і відповідне покарання за них.

Шоста частина. В цій частині містяться закони досконалої держави. Закони про охорону приватної власності, торгівлю, особливо в зв’язку з підробкою товарів. Дрібною торгівлею личить займатися тільки метекам і чужинцям, з обмеженням прибутку. Також описуються закони про відносини ремісників і замовників, сиріт і опікунів, закони про сімейні стосунки — батьків і дітей, чоловіка і дружини, шанування батьків.

Окремо виділяються різні інші правопорушення, судова справа, міжнародні відносини, закони про військовозобов’язаних, обшук, право давності, явку на суд, приховування, хабарі, податки, жертви богам, закони про поховання.

Сьома частина. Мудреці підходять до необхідності підтримки законів за допомогою спеціального наддержавного органу. Описується розум, душа, чотири чесноти в їх єдності і тотожність як принцип встановлення такого органу.

На відміну від «Держави», в «Законах» Платон ставить найвище не благо, а космічний розум, який є вмістилищем вічних ідей. Після космічного розуму філософ ставить космічну душу, яка є джерелом будь-якого руху. Втім, він пропонує вчення про дві світові душі, добру і злу. Все, що реально існує, є продуктом поєднання ідеї і матерії та в різній мірі недосокнале. Тому існує потреба якомога ближчого наближення до ідеалу.

Оскільки люди, на переконання Платона, слабкі, нерозумні і аморальні, потрібно виправляти недосконалість за допомогою законів. Сам закон подається як абсолютний розум, який зважує всі людські задоволення і страждання, надії і страхи. Необхідність законів визначається недосконалістю людського життя, залежить від історичних явищ, проте відображає вищі ідеї. Через це закони є прекраснішими за будь-яке мистецтво.

Обстоюючи свої абсолютні закони і абсолютну покору їм, Платон говорить про необхідність передусім роз’яснення цих законів людям, переконання їх, замість примусу силою. Навіть перед стратою слід умовляти злочинця, намагатися виправити його. Проповідування гуманності в «Законах» поєднується з усякого роду заборонами і погрозами. Оскільки закони втілюють досконалі ідеї, Платон виступає за безумовну покору їм до найменших подробиць. Практично кожен аспект життя передбачає можливі там злочини і покарання за них. За більшість злочинів приписуються побиття, вигнання і привселюдний сором. Особливо тяжкими злочинами філософ вважає злочини проти батьків і богів. Платон стверджує, що за образу богів, батьків і держави мусять існувати якісь вічні муки, а не просто покарання. Для рабів і чужоземців при цьому він встановлює м’якші покарання, ніж для еллінів. За дезертирство і боягузтво Платон приписує подальшу заборону служити у війську і осоромлення. Гідними смерті він визначає вбивство і замах на вбивство, перешкоджання справедливому суду.

Платон особливо звертає увагу на закони для рабів. Він розуміє рабство широко, як підпорядкування нижчого вищому, менш гідного гідному. Проте філософ зауважує, що за рабами можна судити про їхнього хазяїна. Поганий хазяїн повинен відшкодовувати своїм рабам збитки й погане ставлення до них. Якщо раби доброчесні, вони як і всі люди гідні щастя й достатку, довівши свої хороші якості, можуть отримати свободу. Недоліки рабовласника — це сором для нього і обов’язок доброчесних рабів вказувати на це та сприяти вдосконаленню. У суді вільні люди та раби мають бути рівними. Вільна людина має більше свобод, та при цьому і покарання для неї суворіше.

Рабам у Платона відводиться землеробство, акторська гра, всі «низькі» заняття. Вільні ж повинні передусім займатися розумовою працею. Свою досконалу державу Платон описує як незмінну, ставлячи в приклад Єгипет, що за його словами стоїть 10000 років. На відміну від діалогу «Держава», тут мислитель не радить перетворювати кожну державу на ідеальну. Навпаки, він обґрунтовує ізоляцію такої держави та утримання її населення і кордонів завжди у тих самих межах. Народження дітей повинно обмежуватися для підтримання цього числа, або ж надлишкове населення засновуватиме віддалені колонії.

Наприкінці діалогу Платон вкладає у слова його дійових осіб висновок про те, що така держава насправді неможлива. Якби вона існувала, люди не захотіли б жити в ній. Сама ідеальна держава є лише спробою зберегти грецький поліс, який на очах Платона вироджувався.

  • Платон Собрание сочинений в 4 т. Т. 4/Пер. с древне-греч.; Общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи; Авт. ст. в примеч. А. Ф. Лосев; Примеч. А. А. Тахо-Годи.— М.: Мысль, 1994.— 830 с.

Платон «Законы» – краткое содержание

читайте также статьи Платон – биография, Платон – краткая биография, Диалоги Платона – краткое содержание, Диалоги Платона – анализ, Диалектика у Платона, Мир идей и мир вещей у Платона, Платон о Вселенной, Учение Платона о душе, Учение Платона о государстве, Платон «Государство» – краткое содержание, Аристотель – биография и Аристотель – краткая биография

Идеи трактата «Государство» во многом непохожи на те, которое Платон излагает в другом своем труде, «Законы». В трактате «Государство» общественная жизнь безусловно подчинена идее; книгу «Законы» можно считать попыткою описать государство, настолько близкое к неосуществимому идеалу, насколько человеческие слабости и фактические условия быта допускают приближение к недостижимому совершенству. По-видимому, Платон хотел показать в этом трактате, какие улучшения государственного устройства возможны и при сохранении существующих обычаев, без предоставления владычества философам.

Великий греческий философ Платон

 

В «Законах» Платон отбрасывает все те черты идеала, изображенного им в трактате «Государство», чьё осуществление невозможно по неодолимости препятствий, противопоставляемых действительностью. Те привилегии, какие давались высшим сословиям в «Государстве», уменьшены в «Законах». В «Законах» Платон советует давать всем гражданам одинаковое воспитание; но ремеслами должны потом заниматься исключительно метеки и отпущенники, земледелием – рабы. Полноправным гражданам не следует унижаться до этих работ. Вместо проповедуемой Платоном в «Государстве» общности жен и имуществ, трактат «Законы» требует только того, чтобы устроены были общественные трапезы, чтобы в них участвовали все люди, пользующиеся гражданскими правами, и мужчины, и женщины; чтобы брак был поставлен под контроль правительства; чтобы был определен максимальный размер движимого имущества, которое может принадлежать одному лицу; чтобы по возможности поддерживалось уравнительное распределение земли между гражданами.

Главной из добродетелей трактат «Законы», в отличие от прежних рассуждений Платона о человеческой душе, считает воздержность. Первое место после неё занимает «мудрость», практическая рассудительность; «мужество» поставлено лишь на втором плане. Об «идеях» почти совсем не упоминается. В содержании «Законов» Платон выводит теорию государственного устройства из религиозных, математических, политических соображений, а философско-идеологические принципы здесь отложены в сторону. Они заменяются рассуждениями о нужде в хороших законах, которые охватили бы все стороны жизни; о полезности таких законов Платон говорит очень сильно. Вовсе нет речи об особом сословии философов, подготовляемых научным воспитанием к управлению государством. Правители не они. Согласно «Законам» управление государством должно принадлежать совету, составленному из граждан, наиболее достойных того по своим знаниям и хорошим качествам. Этот правительственный совет заведует воспитанием; все дети граждан, не только сыновья, но и дочери, должны учиться музыке и гимнастике. В противоположность тем советам, которые даются Платоном в «Государстве», «Законы» не считают нужным изгонять драматическую поэзию из общества – она, напротив, должна служить одним из средств распространения образованности. Комедия должна показать, что порок гнусен и что должно удаляться от него; сценическими героями в ней должны быть только метеки и рабы. Трагедия должна изображать прекрасное, которому следует подражать. Но и в «Законах» Платон настаивает на том, чтобы театр стоял под надзором правительства.

Таким образом, содержание «Законов» очень резко отличается от идей трактата «Государство». По этому и по некоторым другим соображениям многие исследователи полагали, что «Законы» не принадлежат Платону. Но это противоречит свидетельству Аристотеля. Гораздо вероятнее другое объяснение разноречий «Законов» с «Государством». В первом из этих двух трактатов мы видим глубокое знакомство с афинскими законами; автор очевидно человек пожилой. Потому можно считать справедливым мнение, что Платон писал «Законы» в старости, когда вера в осуществимость идеалов «Государства» в нем поколебалась, уменьшилась надежда на мудрость и добродетель людей, и образ мыслей философа стал менее восторженным. А может быть, правы те ученые, которые думают, что Платон умер, не окончив работы над «Законами», и что она была докончена кем-нибудь из его учеников, – по мнению некоторых, Филиппом Опунтским.

Приводим заключение, которым Целлер кончает свое исследование вопроса, принадлежит ли Платону трактат «Законы»: «Все затруднения устраняются, если принять мнение, что трактат «Законы» остался после Платона в виде черновой работы, что некоторые отделы этого труда были уже закончены, а по другим отделам были написаны Платоном лишь отрывки, конспекты, заметки, что эти части и отрывки были связаны, дополнены кем-нибудь из учеников Платона, который придал и литературную отделку небрежно написанным отрывочным заметкам. Если так, то современники имели полное право называть произведением Платона трактат, появившийся в этой обработке. А мы имеем право предполагать, что те места «Законов», которые не совпадают с воззрениями Платона, написаны философом, обработавшим оставшиеся после него материалы».

 

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о